Буквально пять минут прошло. Поворачиваю голову в сторону каких-то дверей, за которыми непонятно что находится, и вижу, как оттуда быстро выходит Игнат в сопровождении еще двоих мужиков. Здоровенных таких, в костюмах, с микрофонами в ушах. Охрана что ли? А Игнат, что, все это время был здесь? В клубе?!
- Пойдем, - он стремительно взял меня за руку и повел на выход. На меня не смотрит. А я вот еще как смотрю! Красивый он, зараза, одно удовольствие – глазеть. Черный костюм на высоком, статном теле, это нечто. Я себя рядом с ним чувствую девочкой-подростком, облачившейся в кожаные одеяния, только черной помады для полноты бунтарского образа не хватает.
- К-куда?
- Туда!
О-о! Игнат недоволен. Нет, не так. Он ОЧЕНЬ недоволен. Мы вышли на улицу, и мне в голову молнией ударил свежий осенний воздух. Как хорошо-то! Постоять бы тут минут с десять, а потом в свою кроватку баиньки… Мое персональное блаженство прерывает мужская крепкая рука, которая практически силком запихнула меня в машину. Знакомый автомобиль. И пахнет приятно. Мужчина сел за руль, пристегнул меня сам ремнем безопасности и сорвался с места.
- Сколько ты выпила? – он прервал напряженную тишину в салоне.
- Три коктейля, кажется…
Он выругался себе под нос, но я все равно услышала некультурные слова.
- А куда мы едем? – наконец-то спрашиваю, оглядываясь на, проезжающие мимо, улицы, - Я даже девочек не предупредила…
- Домой тебя везу. А девочек твоих предупредят, не беспокойся. Лучше бы ты так переживала, когда алкоголь в себя вливала. Да в твоем состоянии с тобой, что угодно могли сделать! – практически зарычал Игнат, а мне захотелось вжаться в спинку сидения и сделаться невидимкой.
А чего он так злится? Ему-то какое дело до меня? Я захотела ответить, что вообще-то я в отличном состоянии, и соображалка у меня всегда работает, но из открытого рта вышел только неприличный зевок. И глаза закрываются сами собой. Вот это я умоталась сегодня, конечно… Огни ночной Москвы такие яркие, манящие, быстро ускользающие сквозь стекла машины. Прислонилась головой к стеклу и любуюсь. Красиво. Только вот что-то спать очень хочется…
***
Голова гудит. Чувствую себя, словно меня вместо асфальта закатали. Глаза не разлепить, а так хочется. Яркий луч света бьет прямо в лицо, заставляя неприятно жмуриться. Странно, потому что моя кровать стоит сбоку от окна, и солнце никогда не попадало на меня ранним утром. Переворачиваюсь на другой бок. Постель такая… огромная. Это точно моя? Нет, конечно. Не моя. Точно. Где я? Что происходит?
Не без труда отрываю голову от удобной подушки и поднимаюсь на темных мягких простынях, осматривая при этом обстановку и саму себя. Так, я в нижнем белье и футболке, уже хорошо. Только вот я совсем не помню, чтобы раздевалась сама. И футболка на мне чужая. Явно с мужского плеча. Помню, что звонила Ольховскому, и как он потом меня куда-то повез. Сказал, домой. А к кому домой, я и сама уточнять не стала. Дура!
Шикарная спальня в черно-белых тонах. Очень большая и удобная кровать, на которой спится, как младенцу в кроватке. Мне никогда не доводилось находиться в такой роскоши. Даже спина не болит, хотя обычно после пробуждения косточки ломит от неудобного положения сна только так. Может, тут матрас ортопедический?
Поднимаюсь с постели и на носочках медленно прохожу по комнате. В углу стоит стол, рядом кресло, и на нем лежат мои вчерашние вещи. Только я потянулась к ним, чтобы быстренько одеться, как дверь внезапно отворилась, и вошел Игнат.
- Вижу, уже проснулась. Доброе утро, - мужчина внимательно осматривает меня с головы до ног и обратно с какой-то странной улыбочкой. Хотя вчера вроде как он злился. И чего это?...
Хлебать мой суп! Я же в трусах!
Вот чего он так пристально рассматривает и улыбается! Быстрее пули прыгнула обратно в кровать и накрылась одеялом.
- Доброе. Стучаться не учили?
Сама прифигела от собственной дерзости, а бровь Ольховского так вообще изумленно выгнулась. Он, кстати, выглядит шикарно даже в спортивных брюках и простой футболке. И явно свеженький, волосы влажно блестят после душа. Еще и аромат свой разносит по помещению, так и вынуждает наслаждаться видами и запахами. Чего точно нельзя сказать про меня…