Бонни заварила чай, так и не глядя на Вебба.
– Поскольку я не твоя жена, Вебб Хатчисон, – сказала она, не повышая голоса, – мне не обязательно отчитываться тебе в своих действиях.
– Проклятье! – взорвался Вебб и с такой силой ударил по крышке стола, что Бонни чуть не выронила чайник. – Все, кому не лень, болтают о том, что ты ездила с Мак Катченом в Спокейн…!
Бонни пристально посмотрела в голубые глаза Вебба.
– Это не твое дело, Вебб.
Вебб вспыхнул.
– Господи, Бонни, разве это не мое дело, если ты… если ты отдалась Мак Катчену!
Бонни держалась спокойно, хотя злилась не меньше, чем Вебб. Может, даже больше. Она готова была разбить чайник об его голову.
– Отдалась Элаю, – ехидно заметила она, – так же, как тебе Эрлина Кэлб. Ты это имел в виду?
– Пусть все катится к черту! – вышел из себя Вебб. – Он вскочил со стула. – Я все-таки мужчина, это другое дело!
– Так, значит, другое дело? – злобно переспросила она.
Вебб снова сел на стул и взъерошил волосы.
– Конечно, это кажется несправедливым, – признался он.
Бонни отвернулась и поставила чайник на полку.
– Разве в этом дело?
Задыхаясь, Вебб спросил:
– Так ты была с Мак Катченом?
– Я не говорила этого, – ответила Бонни. Помоги ей, Господи, но она не может признаться в этом, хотя не мешало бы осадить Вебба.
Чайник закипел, она заварила чай и села рядом с Веббом. Оба молчали. Утаив от него мучительную правду, Бонни сделала вид, что об Элае и не вспоминали.
– В поезде ехало столько людей из Союза, Вебб, – сказала она.
– Я видел их, – Вебб вздохнул, так и не притронувшись к чаю. Сейчас ему надо было предложить что-нибудь покрепче. – Держись от них подальше, Бонни.
Бонни выпрямилась.
– Я не боюсь этой шайки хулиганов, которая собирается бесчинствовать в городе.
Вебб взглянул в лицо Бонни, прищурившись.
– Ты чертовски упряма! Иногда мне хочется тебя отшлепать.
Даже если бы он обозвал ее, Бонни не так оскорбилась бы, тем более что он говорил вполне серьезно.
– Сам Бог тебя не спасет, только попробуй!
Вебб откинулся на спинку стула.
– Я никогда не уповаю на небеса, Бонни. Я привык полагаться только на себя.
При этих словах Бонни окончательно вышла из себя.
– Только тронь меня, Вебб Хатчисон, и я выцарапаю тебе глаза.
Скоро Бонни увидела, что зашла слишком далеко. Она хотела извиниться, но было уже поздно. Вебб бросился к ней, и в следующий момент она уже лежала на полу. Бонни начала извиваться, но Вебб придавил ее ноги своим коленом так, что она не могла пошевельнуться.
– Вебб! – отчаянно завопила Бонни. – Ты не имеешь права так поступать!
– Знаю, – прохрипел Вебб, – однако, поступаю…
В этот самый момент в дверях появились Кэтти и Розмари.
– Мистер Хатчисон, не надо, пожалуйста, не надо! – крикнула Кэтти.
Вебб вздохнул и отпустил Бонни. Она поднялась, пересекла кухню и встала, прижавшись к раковине.
– Я, пожалуй, пойду, – проговорил Вебб.
– Думаю, это будет лучше всего, – отозвалась Бонни.
Когда за Веббом закрылась дверь, Бонни повернулась к Кэтти, та была в ужасе.
– Пока я жива, никогда не говори об этом ни слова, Катрин Руан. Слышишь? Этого не было!
– Да, мэм, – пролепетала Кэтти.
Бонни занялась чемоданом и с трудом, открыла его. Музыкальная шкатулка, подарок Элая, была наверху, завернутая в одну из ее нижних юбок. Бонни осторожно развернула ее.
– Какая прелесть, мэм! – воскликнула Кэтти в восхищении. – У этого ангела такие же темные волосы, как у вас!
Бонни вздрогнула. Ангел! Конечно! Она ждала от Элая любого подвоха, но этого не заметила. Вот как он намекнул на те дни, вернее ночи, когда она была «шарманкой» и ее звали Ангелом!
Бонни поставила шкатулку, более всего, желая уничтожить ее. Потом вручила Розмари тряпичную куклу, а Кэтти – флакончик духов.
Обе пришли в восторг, совсем забыв о том, что случилось незадолго до этого.
На следующий день, когда поезд из Спокейна прибыл в Нортридж, Розмари выдала унизительную тайну Бонни.
Глава 16
Вечер был прохладным и темным, небо заволокло тучами. Бонни развела огонь, и он уютно потрескивал в печке. К тому же она зажгла несколько керосиновых ламп. Пока Кэтти читала, примостившись на бочке из-под маринада, а Роз играла на полу с новой куклой, Бонни освобождала заднюю кладовую для материалов, заказанных Сэтом. Заслышав треньканье дверного колокольчика, она поправила волосы и вышла встретить посетителя.
На пороге стоял Элай. Увидев, чем занята Роз, он покачал головой. Оглянувшись, Бонни все поняла, Роз безжалостно шлепала куклу.
Элай с осуждением посмотрел на Бонни.
– Так вот как ты воспитываешь мою дочь? – с возмущением спросил он.
Не успела Бонни ответить, как Кэтти, захлопнув книгу, вступилась за девочку.
– Миссис Мак Катчен не причем. Роз изображает то, что видела вчера, правда, дорогая?
Розмари, бросив куклу, засеменила к Элаю, который тут же взял ее на руки. Он улыбнулся Роз и обнял ее, но очень холодно посмотрел на Бонни.
– Кэтти, поднимись наверх! – попросила Бонни.
Девушка замешкалась: – Взять ли мне Роз, мэм?
Подумав о том, какой вопль поднимет Роз, если ее разлучат с отцом, Бонни ответила:
– Не надо.
Кэтти поднялась по лестнице.
– Что же такое видела Роз? – подозрительно спросил Элай.
Бонни прикусила губу, не желая признаться в том, что произошло, вернее, могло произойти. Впрочем, она понимала, что, промолчав, укрепит подозрения Элая, и они снова поссорятся. Наконец она проговорила: – Вебб вышел из себя и… от…
Элай побелел.
– Что он сделал, Бонни? Если он поднял руку на мою дочь, я… – он остановился. – Погоди-ка, Хатчисон отшлепал не Роз, не так ли? Тебя?!
– Ничего такого не было, – прошептала Бонни, побагровев. – Кэтти появилась очень вовремя, и он сразу опомнился. А ты, Элай, ничуть не лучше его. Вспомни, как ты собирался сделать то же самое!
– Ты защищаешь Хатчисона?
– Конечно, нет, – сказала Бонни, – я ни за что не простила бы его, если бы не была уверена, что он не желал причинить мне ничего дурного.
Элай усмехнулся.
– Вот как? – Он осторожно поставил Роз на ноги, и она отправилась к своей кукле.
Бонни вздохнула. Она думала об этом всю ночь, но до сих пор не верила, что такое могло произойти. Вдруг Элай рассмеялся.
– Как же ты умудрилась вывести беднягу из себя?
Посмотрев Элаю в глаза, Бонни сказала:
– Думаю, виной тому сплетни, которые здесь распустили о нас с тобой. К тому же, он посоветовал мне держаться подальше от смутьянов из Союза, а я начала его дразнить.
Элай не выказал никакого злорадства.
– Знаешь, пожалуй, я сочувствую ему, но вместе с тем мне хочется сломать ему шею. Все-таки, я дам ему понять, что если он впредь выкинет что-нибудь в этом духе, я убью его.
Элай говорил так серьезно, что Бонни стало страшно.
– Одумайся, Элай, ты вел бы себя на его месте точно также.
Элай покачал головой.
– Неужели ты будешь после этого поддерживать отношения с Хатчисоном? Заставишь его немного пострадать, а потом простишь?
– Я же простила тебя, – заметила Бонни, зная, что говорит чистую правду.
– Очень великодушно с твоей стороны, – с издевкой сказал он, – но я здесь не затем, чтобы говорить о Хатчинсоне… Я пришел сказать, что перебираюсь из отеля в пансион Эрлины.
– Эрлины? – Бонни хотелось чем-нибудь в него запустить, но она почти спокойно проговорила: – Меня не касается, где ты будешь жить.
– Ты, конечно, права, дорогая, но я хочу, чтобы ты знала, где меня искать, если я понадоблюсь Роз. – Он прикоснулся к шляпе, и, немного поболтав с Роз, ушел.
Бонни чувствовала, что все ее надежды рухнули. Слова Элая возбудили в ней дикую ревность, но она не могла дать воли своим чувствам. Между тем то, что у Эрлины живет Вебб, не вызывало у Бонни никаких эмоций. Ее не трогало даже то, что Вебб спит с Эрлиной, но если Элай станет путаться с этой женщиной… Бонни пнула ногой бочку из-под маринада и вскрикнула – хотя и не от того, что ушибла пальцы. Роз удивленно взглянула на нее.