Рита, конечно, ему не призналась. Она никому не говорила, и даже себе не хотела признаваться до последнего. Впрочем, когда он начал ей сниться, обманывать себя стало совсем тяжело. Но разве можно было по-другому? Он дружил с ее родителями, которые хотели, чтобы она считала его своим дядей. Но это было невозможно. Все любовные отношения между ними были невозможны.
Иногда Рита ловила на себе его теплый взгляд, а порой ей казалось, что он обнимал ее крепче и дольше, чем позволяли приличия. Но это было лишь воплощение ее желания, и не больше! Рита убедила себя в этом, потому что не хотела надеяться. Потому что Игорь стал приходить не один, а с девушками.
Родители шутили, что ему надо бы остепениться и связать себя узами брака, Рита холодела лишь от одного такого предположения, а Игорь посмеивался тихонько. Быть может, это было лишь очередное порождение ее неуемной фантазии, но ей казалось, что в этом смехе она различала непонятную горечь. Девушек он менял очень часто, она даже не успевала запоминать их имена.
Постепенно Рита убедила себя, что ее чувства — просто блажь. Она сама понимала, что родители избаловали ее деньгами и вниманием, а Игорь был тем, что Рита при всем желании получить не могла.
А потом произошел несчастный случай. У Риты и раньше умирали родственники, но то была дальняя родня, которую она толком и не знала. Каждый раз ей приходилось сидеть на поминках, мечтая лишь о том, чтобы скорее выйти из-за стола. А уж о кладбище и речи не было! Рита никогда не ходила туда, потому что впадала в истерику лишь об одном упоминании этого жуткого места.
Но потом ей все же пришлось там побывать. Впервые она стояла на кладбище, поддерживаемая твердой рукой Игоря, и вместе с родителями хоронила себя прежнюю. Хотя Игорь позднее говорил, что скоро станет легче и Рита вернется к нормальной жизни… Как она могла забыть об этом? Как могла жить дальше, оставаясь такой же, какой и была раньше?
Нет, та избалованная, не знающая жизни девчонка умерла. И чувства к Игорю, казалось, выгорели под напором горя, что рухнуло на нее внезапно, без предупреждения. Чувств больше не осталось. Можно было начать другую жизнь, в другом городе, притвориться, что все нормально, что не умерла, не сгорела в тот самый день…
Как бы не так.
Рита думала, что чувств больше нет, и ее тоже. Она действительно стала серьезней и холодней, но даже не подозревала, что любовь к Игорю все еще теплится в ней.
И все же… Все же.
«Что бы он мне завтра ни сказал, я всё равно отсюда уеду, не останусь здесь», — упрямо поджав губы, Рита уставилась в одну точку.
Она знала, что Игорь — человек деловой, и в Италию уехал давно. Но что ему по прошествии стольких лет понадобилось в России, было непонятно.
Ее размышления прервал звонок сотового. Она вздрогнула и вытащила из кармана куртки мобильный. На дисплее высвечивалось — «Макс».
— Чёрт… — выдохнула Рита.
Приехав домой, она забыла ему позвонить, и теперь была уверена в том, что головомойка ей обеспечена.
Приняв звонок, Рита приблизила трубку к уху, но тут же отодвинула её дальше, потому что из динамиков донеслось:
— Какого хрена, Рита?!
Она закатила глаза и ответила:
— Я только недавно приехала, пришла в себя. Прости, что не позвонила.
— С тобой всё в порядке?!
— Да, — отозвалась она. — А что со мной может быть не так? Я же у себя дома.
— Ну мало ли… Я уже всё передумал…
Рита тихо хмыкнула:
— Не будь такой мамочкой, ты же мне всё-таки парень как-никак…
— Я просто переживаю, что непонятного?! Ты же так не хотела туда ехать…
— Знаешь, Макс, — вздохнула Рита, сдерживая нетерпеливое раздражение, рвущееся наружу. Максим был милым и добрым, но таким прилипчивым и влюблённым в неё, что набивал оскомину своими чувствами.
— У меня завтра тяжёлый день будет, и сегодня я хотела пораньше лечь спать. Не обижайся… — ей и правда не хотелось его как-то задевать, но Максим ведь был добрым и понимающим. Как и всегда, он всё быстро понял:
— Хорошо, завтра поговорим, любимая! Добрый снов! — и отключился.
— И тебе пушистых, — пробормотала Рита, глядя на монитор.
Когда-то милый и покладистый Максим ей даже нравился. А теперь, спустя два года, она не знала, что с ним делать. Рите не хотелось думать о неловком разговоре, о его слезливых добрых глазах, которые с болью посмотрят на неё…
Тяжело вздохнув, она перебралась с кресла на диван, по пути выключив свет в комнате. Теперь единственным источником света осталась тонкая полоска из приоткрытой двери, ведущей в ванную.
Растянувшись на диване, Рита закрыла глаза и подумала:
«Как там говорила Скарлетт О’Хара? Я подумаю об этом завтра? Да, точно. Верная фраза».