— К твоему отцу?
— Да. Видишь ли, герцоги Уоррингтон очень давно связаны с местной шайкой контрабандистов. Они нам очень полезны. Графу Дюмарину понадобился корабль, чтобы увезти дочь в Америку. Мой отец предложил ему самого храброго, самого умного капитана, который мог бы без особого шума доставить девушку в Новый Орлеан. Он выбрал Джералда Фокса.
— Мой отец… был одним из людей Калеба Дойла? — ахнула девушка.
— Ну я бы так не сказал, но они были знакомы. Именно поэтому Калеб так старался избавиться от тебя. Если капитан Фокс, как мы считаем, жив, Калеб не хотел бы встать на его пути. Он отдал тебя мне, потому что боялся отослать домой или держать у себя. Он просто не знал, что.
— Но мне всегда говорили, что имя моего отца Мэдсен. Почему ты так уверен, что именно Джералду Фоксу было поручено переправить маму в Америку?
— Я был там, когда твои родители впервые встретились.
— Что?!
— Граф Дюмарин остался в Лондоне, в штаб-квартире ордена, но твою мать привезли в Килберн. Мне было почти десять лет. И я подсматривал за своим отцом с галереи менестрелей, когда она пришла в зал.
— Ты видел мою маму?!
Комната кружилась перед глазами Кейт. Ей все труднее становилось сохранять присутствие духа.
— Она была здесь? В замке?!
Роэн кивнул.
— Она была в вуали и трауре, вероятно потому, что почти все, кого она любила, нашли смерть на гильотине. Отчетливо ее лица я не видел, но в руках у нее была эта книга. В ту ночь отец познакомил ее с Джералдом Фоксом, ее будущим мужем и твоим родителем.
— Папа…
— Да. Они пробыли здесь совсем недолго. Фокс проводил мадемуазель Габриэль на свой корабль, и, боюсь, больше о них ничего не было слышно. Их судьба навсегда осталась тайной для членов ордена. Вскоре после этого меня отослали в школу. Видишь ли, когда орден понял, что прометеанцы так просто не сдадутся, стало ясно, что потребуются новые воины. А тем временем мой отец помчался на бой с прометеанцами, вооруженный информацией твоего деда.
Кейт благоговейно уставилась на него. Лицо Роэна помрачнело.
— В том бою мой отец погиб. Это только удвоило мое желание стать лучшим охотником ордена.
— Охотником? О чем ты? Какова твоя роль во всем этом? — допытывалась она.
— Я… я охочусь на прометеанцев и убиваю их.
— Убиваешь? — прошептала Кейт.
Он кивнул. Спокойно, без малейшего раскаяния.
Кейт отвела глаза, потрясенная его молчанием и не в силах вынести пристальный взгляд.
— Так вот как ты получил эти шрамы! — дрожащим голосом воскликнула она. — Но во мне течет кровь прометеанцев. Делает ли это меня твоим врагом?
— Нет. Теперь я знаю, что ты невинна. Как и твоя мать.
Кейт настороженно прищурилась.
— Но сначала ты меня подозревал, верно?
Он хладнокровно выдержал ее вызывающий взгляд.
— Я никогда бы не мог обидеть тебя, Кейт, независимо от существования проклятия.
— Понятно. — Она немного поразмыслила. — Как ты их убивал? Своих врагов?
— Тебе не стоит этого знать, — выдавил он.
— Стоит.
— Умело, — парировал он.
— Вот как…
Возможно, он прав и ей лучше не знать ужасных подробностей.
— Ты… когда-нибудь задавался вопросом, все ли заслуживают столь сурового наказания?
— Все, — отрезал он, не желая дать ей понять, что не имеет права спрашивать себя о подобных вещах. — Они воплощенное зло. Убить одного из них — значит спасти тысячи невинных людей. Кроме того, не мое дело задавать вопросы. Сведения собирают другие, моя же миссия — устранять врагов.
— То есть убивать.
— Да. Решение исходит с самого верха. Орден называет имя, я выполняю поручение. — Он пожал плечами.
— Ясно.
— Тебе действительно ясно? — допытывался он, пристально глядя ей в глаза.
— Думаю, что да, — вздохнула она. — Хочешь сказать, ты кто-то вроде наемного убийцы.
— Не «вроде».
Хорошо, что она не из тех, кто по каждому поводу падает в обморок. Боже милостивый, она стала содержанкой профессионального убийцы. Теперь она начинала думать, что ее герцог не столь уж идеален. Конечно, учитывая его профессию, это неизбежно, не так ли?
Он грозно взирал на нее, скрестив руки на груди и ожидая ответа.
Но Кейт не знала, что сказать.
Он не хотел причинить ей зло, но какой-то внутренний голос твердил, что ее хитростью заставили переспать с ним.
И все же это не тот человек, которого стоит злить. Да и слишком поздно для сожалений…
— Скажи что-нибудь, — прорычал он.
— Теперь я вижу, почему контрабандисты так боялись расстроить тебя, — выдавила она, неуклюже пытаясь шутить.
— Они ничего не знают об этом.
— Все равно твои слова многое объясняют.
Он нахмурился, словно не зная, как к этому отнестись.
— Почему орден выбрал герцога для столь опасной работы? Разве ты не слишком мало стоишь для ордена?
— Я должен сделать все, чтобы защитить свою страну, — пояснил он. — Для человека моего ранга открыты все двери. Мне легко подобраться ближе к правящим идиотам, которые даже не понимают, какая опасность им грозит.
— Ты прав… — Она опустила взгляд, пытаясь обдумать сказанное, и вспомнила, что в ночь их первого ужина он цинично шутил о Мрачном Жнеце.
Он не спускал с нее глаз.
— Ты жалеешь о прошлой ночи.
— Нет! Но, Роэн, ты должен был мне все рассказать.
— Я говорю сейчас. Это было невозможно, пока я не убедился, что могу доверять тебе.
— Поэтому ты овладел мной? Чтобы проверить, девственна ли я? — взорвалась Кейт. — Ты снова испытываешь меня? В ту ночь за ужином, когда перепугал меня до полусмерти?
Он молча смотрел на нее.
— О мой Бог…
— Кейт, попытайся понять, как я рискую, рассказывая это. Только несколько министров и королевских особ знают о существовании ордена. Все остальные считают, что это легенда. Секретность — вот что позволяет нам бить без промаха. Мы отчитываемся только перед короной, но даже принц-регент не знал правды, пока состояние короля не ухудшилось. Страшно представить, что скажут мои лондонские друзья, узнав, что я посвятил тебя во все это, тем более что твои предки — прометеанцы.
— Что они тебе сделают? — настороженно пробормотала она.
Он пожал плечами и покачал головой.
— Дело в том, что я вовсе не был обязан рассказывать тебе об этом. Я хотел сделать это, потому что ты мне небезразлична. И не обвиняй меня в равнодушии. Знаю, как все это для тебя тяжело! Не знать своего имени! Понимаю, что тяжело слышать ответы. Но я надеялся, что ты по крайней мере обретешь покой, узнав правду. Что же до прошлой ночи… черт, прости, что я не лорд Байрон и не пишу любовных стихотворений. Но клянусь честью, что прошлая ночь значила для меня куда больше, чем ты подозреваешь.
Она долго смотрела на него, прежде чем вымолвить:
— Мне абсолютно ни к чему любовные стихи.
— Вот и хорошо, — пробормотал он. — Потому что, боюсь, от меня ты их не дождешься.
Его признания было трудно принять, но, нужно сказать, объяснения были достаточно логичными.
Роэн откашлялся и деловито заметил:
— Теперь ты должна понять одно.
— О Господи, — испугалась Кейт. — Что еще?
— Существует огромная возможность, что О’Бэньон работает на прометеанцев. Один из главарей культа, Джеймс Фолкерк, был недавно замечен в Лондоне. Вполне возможно, что он и есть тот старик, о котором говорил Дойлам О’Бэньон.
Кейт нахмурилась, припомнив, о чем они говорили до этого.
— Тот самый безымянный лорд, который вытащил О’Бэньона из Ньюгейта и заплатил ему за похищение?
— Да.
— И теперь этот Джеймс Фолкерк может оказаться тем, кто хочет заманить моего отца в ловушку? — Она пыталась говорить спокойно, но сердце ее сильно билось.
Роэн кивнул.
— Согласно полученной информации Фолкерк искренне верит во все эти оккультные фокусы и может быть одержим идеей найти могилу Алхимика. Мы уже говорили, что твой отец единственный, кто может знать, где она.