— Роум, — начинает Элоиза, но я прищуриваюсь, глядя на свою жену, и она поджимает губы.
— Это не обсуждается.
— Дядя Карсон уже сказал, что убьет любого, кто косо на меня посмотрит.
— Я уверен, что мы все это говорили, даже твои братья.
— Ник немного пугающий, — говорит она.
Оба моих сына однажды станут отличными мафиози.
И Сабрина тоже могла бы стать, но она этого не хочет. По крайней мере, пока. И я это уважаю.
— Мы установили камеры по периметру, — говорит Джулиан, входя в комнату и упирая руки в бедра. — Мы не знали, что принцесса будет жить именно здесь, так что камеры в доме уже были, но тут тоже всё поставили.
— Вы поставили камеры? — возмущенно спрашивает Сабрина.
— Карсон сейчас разговаривает с начальником службы безопасности кампуса, — добавляет Джулиан.
— Почему все сюда приехали? — спрашивает Сабрина, а Элоиза только смеется.
— Потому что ты у нас первая, — говорит ей моя жена, перекидывая свои темно-каштановые волосы через плечо. — И мы все тебя любим.
— Ник, похоже, разбил нос какому-то парню, — объявляет Матео с порога. — У парня мой удар справа. Но не волнуйтесь, я всё уладил.
— Вам всем пора, — говорит Сабрина, выталкивая нас из своей комнаты. — Такими темпами никто даже разговаривать со мной не захочет.
— Хорошо, — Матео ухмыляется. — Эй, наслаждайся учебой в колледже, малышка. Звони, если я тебе понадоблюсь.
Он подмигивает и уходит.
Джулиан целует Сабрину в макушку и щелкает ее по носу.
— Принимай правильные решения.
— Ты советуешь мне принимать правильные решения?
— Да, — подтверждает Джулиан. — Пойду посмотрю, насколько сильно пострадал нос.
Элоиза обнимает Сабрину, и когда глаза моей жены наполняются слезами, у меня внутри все сжимается.
Ненавижу, когда она плачет.
— Я люблю тебя до луны и обратно, и, если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони.
— Обязательно. Я тоже тебя люблю, мам, — Сабрина целует ее в щеку, и Элоиза, вытерев слезу, поворачивается к двери.
— Пойду соберу мальчиков, пока кто-нибудь не вызвал полицию.
— Я сейчас подойду, — говорю ей. Оставшись наедине с дочерью, я беру ее за руку и целую тыльную сторону ладони.
— Пап, не заставляй меня плакать.
— Ты всегда была эмоциональной девочкой, — улыбаюсь и заправляю ее волосы за ухо. — Я хочу, чтобы ты испытала все, чего так жаждешь, моя красавица. Но я также хочу, чтобы ты была умницей. Ты чертовски умная и добрая, и мне нужно, чтобы ты помнила, что ты важна. Не только для меня и твоей мамы, но и для всего мира. Так что развлекайся, учись и расти, и знай, что, когда что-то пойдет не так, я буду рядом, чтобы навести порядок. Потому что это моя работа.
— Я думала, твоя работа — пугать, — мягко говорит она с понимающей улыбкой.
— Иногда. Но самое дорогое для меня — это ты и твои братья. Твоя мама. Вы — мое сердце и душа.
Я достаю из кармана бумажник, вынимаю из него кредитную карту и протягиваю ей. Глаза Сабрины расширяются, когда она видит черную карту.
— Папа.
— Это твое. Если я не могу быть рядом и следить, чтобы у тебя было все необходимое, то хотя бы могу заплатить за это.
— Прости, — вздыхает моя дочь, и я хмурюсь. — Я знаю, ты хотел, чтобы я осталась в Вегасе или, по крайней мере, на Западном побережье. Но, папа, я...
— Тебе не нужно извиняться передо мной за то, что ты такая независимая. Мы вырастили тебя сильной, Сабрина. Тебе понадобится этот стержень, чтобы справиться со всем, что жизнь тебе преподнесёт. Ты моя дочь.
— Да, я вообще-то крутая.
Я усмехаюсь и притягиваю ее к себе, чтобы еще раз обнять, прежде чем пойти утешить своего светлячка. Черт… разве не десять минут назад она сворачивалась у меня на руках и засыпала на диване под мультики? Когда она, блять, успела вырасти?
— Ты и правда крутая.
Благодаря тренировкам она несколько раз сбивала меня с ног на ринге. Все мои дети отлично дерутся и умеют обращаться с оружием.
Сабрина — превосходный стрелок.
— Веди себя хорошо, малышка.
— Не волнуйся за меня.
Это невозможно.
— Почему мы ее оставили? — спрашиваю я в темноте, лежа с Элоизой в постели и слушая ночные звуки за окном нашего дома неподалеку от Вегаса. Мы построили этот дом и вырастили в нем наших детей. Я ходил по дому с Сабриной на руках, убаюкивая ее, когда она была совсем маленькой. Она забиралась между нами, когда ей было страшно. Наши дети спали здесь, когда болели, и прыгали на меня, чтобы разбудить рождественским утром.