Она весёлая, улыбается и за те несколько часов, что стоит за баром, ни разу не сбавила темп, но я вижу усталость в её глазах. И я, блядь, ненавижу тот факт, что кто-то ее избил. Что у кого-то хватило наглости поднять на нее руку.
Мой светлячок снова принимается за приготовление коктейля и с уверенной улыбкой протягивает его мне.
— Вот, держи, — говорит она.
— Давно работаешь барменом? — спрашиваю я.
— Честно?
— Всегда.
Она покусывает пухлую нижнюю губу, и мой член приходит в движение.
— Недолго. Но я почти год посещала занятия по миксологии и наслаждалась каждой секундой. В приготовлении хорошего напитка много науки.
— Значит, тебе нравится наука?
— Не особо.
Она удивленно моргает, когда мои губы расплываются в улыбке.
— Я имею в виду, мне никогда не нравилась наука в школе, но мне нравятся неожиданные вещи, и меня удивило, что алкоголь — это не просто пиво и студенческие вечеринки, понимаешь?
Я склоняю голову набок, наблюдая за ней.
— Потрясающе.
— Точно.
Лулу поворачивается, чтобы принять заказ, и, видимо, делает это слишком резко, потому что я вижу, как она морщится от боли в ребрах. Мне это не нравится.
Мне это ни хрена не нравится.
7. Лулу
Боль в ребрах убивает меня. Я бы отдала всю сегодняшнюю зарплату за обезболивающее. В сумке ничего нет. Чёрт, у меня даже в мотеле ничего нет, и если мне не позволят уйти отсюда сегодня с чаевыми, я даже в аптеку по дороге не смогу заскочить.
— Лулу, — говорит Рита, подходя ко мне, — почему бы тебе не закончить на сегодня? Людей уже меньше, так что мы с Максом справимся.
— О, я что-то сделала не так?
— Вовсе нет. На самом деле ты молодец, и я рада, что ты с нами. Надеюсь, ты сможешь вернуться завтра вечером. Ну, то есть уже сегодня, ведь сейчас далеко за полночь.
Я с облегчением вздыхаю.
— Да, с радостью. Спасибо. Я так понимаю, мне ещё нужно заполнить документы, и я даже не знаю, какая у меня зарплата…
— Со всем этим мы разберемся завтра, — уверяет она меня. — Твоя смена начинается в девять, но приходи в восемь тридцать, и мы все уладим.
— Я буду работать до шести утра? — спрашиваю я.
— Да. Если только...
— Нет, я справлюсь. Просто уточняю. Я ценю эту работу.
Она вкладывает мне в руку пачку купюр, и я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица.
Слава богу. Ибупрофен, я иду к тебе.
— Это твои чаевые за сегодня. Будешь получать их после каждой смены.
— Отлично. Спасибо.
— Старайся одеваться сексуальнее, — продолжает она. — Чаевых будет больше. Но не слишком вызывающе.
— Со вкусом, — понимающе киваю я, вспоминая, во что сегодня были одеты все остальные. — Поняла.
— Видишь? Ты отлично справишься, — Рита похлопывает меня по плечу. — Увидимся завтра.
— Ладно. Спасибо, Рита.
Выходя из бара, я улыбаюсь Роуму, который все еще сидит за барной стойкой, но так и не притронулся к напитку, который я ему приготовила, и машу рукой Максу. Я иду по длинному коридору в роскошную раздевалку. Снимаю одолженный топ и бралетт, надеваю свою одежду и, перекинув сумку через плечо, выхожу через парадную дверь на улицу.
Скарлетт за стойкой администратора нет. Вообще никого нет на ресепшене, но у двери стоят два крепких охранника, так что, думаю, если кто-нибудь из членов клуба войдёт, они дадут знать.
Не моя забота, напоминаю себе. Но, по крайней мере, теперь у меня есть работа.
Именно таким я и представляла себе вечер в баре. Было динамично, интересно — и это только работа за стойкой. Наблюдать за людьми оказалось по-настоящему увлекательно. «Rapture», конечно, обслуживает куда более высокую публику, чем та, к которой я привыкла, но, по-моему, я держалась достойно.
Опыт, полученный, когда я сопровождала отца на его мероприятиях, пригодился.
Я умею вести светские беседы. А чаевые? Качаю головой, всё ещё не веря. Я и не мечтала, что выйду сегодня из «Rapture» с сотнями долларов в сумке.
Хотя мой мотель как минимум в миле отсюда, город никогда не спит, вокруг полно людей и всё хорошо освещено. Поэтому я иду пешком. Захожу в аптеку, покупаю обезболивающее, бутылку воды и что-нибудь перекусить, потому что умираю с голоду, а потом направляюсь в мотель.
Волосы на затылке вдруг встают дыбом. Кто-то за мной наблюдает? Идёт следом?
Черт, неужели это люди моего отца?