И пистолет на столе справа от него тоже выглядит совершенно обычно. Он не знает, но я научилась стрелять из такого же. На всякий случай. Потому что в том мире, откуда я родом, никогда не знаешь, когда тебе придется защищаться.
Или от кого.
— Прекрасное утро, — говорю я, пытаясь заполнить тишину, пока он не решит рассказать мне, что происходит.
Я не хочу сегодня пропускать занятия. Папа думает, что я учусь в колледже, чтобы получить диплом по специальности «бизнес».
Это не так.
Первый год я училась на кулинара. Второй год — на массажиста. Третий год — на ювелира. Обожаю все блестящее.
А в этом году? Я решила погрузиться в мир алкоголя.
Почему бы и нет?
Я лучшая на своём курсе миксологии, и это, чёрт возьми, чертовски увлекательно.
С алкоголем связано куча химии. Его производство, смешивание. Всё, что угодно. Это гораздо больше, чем просто встряхнуть смесь для Маргариты с текилой и налить её в бокал с соляной каёмкой поверх льда.
Но мой отец никогда об этом не узнает. У него строгие правила насчет того, где и что я должна изучать. К счастью, его бухгалтер платит за обучение напрямую, так что этот придурок ничего не заподозрил.
Он бы запросто схватил тот пистолет и прижал его к моему виску, если бы хоть краем уха услышал, что именно я изучаю.
А поскольку мне разрешено выходить из дома без охраны только на занятия, я планирую, чтобы так и оставалось. Не то чтобы ему вообще было важно, что со мной происходит.
— Отличное утро, — соглашается он, наблюдая за мной жёстким тёмным взглядом. Я не помню времени, когда мой отец смотрел на меня с добротой. — Тебе нужно переодеться во что-то более подходящее. Хотя бы в брюки. А лучше в платье.
Я изо всех сил стараюсь сохранять невозмутимый вид. Мой отец ненавидит эмоции.
— Мы куда-то едем?
Мама умерла, когда я была маленькой. Когда мне исполнилось шестнадцать, моей обязанностью стало сопровождать отца на каждом светском мероприятии, какое только можно представить.
А поскольку мой отец занимает высокое положение в итальянской мафии, таких мероприятий много. Я их ненавижу. Я ни с кем не дружу, у меня нет ничего общего с другими женщинами там, и я терпеть не могу светскую болтовню. Я бы предпочла стоять за барной стойкой и смешивать напитки.
Но с тех пор как я поступила в колледж, отец уже не требует, чтобы я так часто появлялась у него под руку, и я с облегчением приняла эту передышку. Именно поэтому он думает, что следующие два года я буду получать MBA1.
Ненавижу быть светской львицей.
— Ты едешь, — спокойно отвечает он, отрезает кусок бекона ножом и вилкой — кто вообще так ест? — и кладет его в рот. — Я согласился на сделку.
Моя вилка с картошкой замирает на полпути ко рту.
Нет.
Кровь стынет в жилах, я качаю головой, но он продолжает говорить:
— Это партнерство пойдет на пользу семье. Адам Дэмиен станет для тебя достойным мужем, а ты родишь ему детей, обеспечив нас наследниками. Это выгодно обеим сторонам.
Я лучше умру.
Я не имею ни малейшего представления, кто такой Адам Дэмиен.
И знать не хочу.
Я все еще качаю головой.
— Ты знала, что это неизбежно, Элоиза, — он откидывается на спинку стула, явно устав от меня, уверенный, что добьется своего. — Это наш мир. Тебе двадцать три. Большинство девушек в твоем возрасте уже замужем.
— Но я ведь... я получаю образование.
— Не думаю, что в твоей школе барменов по тебе будут скучать.
Я поднимаю на него глаза, и он ухмыляется.
— Ты думала, мне неизвестно об этом? Что за тобой не следят, чтобы убедиться, что ты в безопасности? Да ладно тебе, cara mia2, ты ведь знаешь меня.
Я ссутуливаюсь, когда страх впивается когтями в горло. Черт, он знал?
— Я позволял тебе ходить на balordo3 занятия, но пора заканчивать с этим. Ты должна выполнить свой долг перед семьёй. Дэмиен и его люди будут здесь меньше чем через час, и ты пойдёшь с ними. Переедешь к нему, чтобы вы смогли получше узнать друг друга перед свадьбой в следующем месяце.
К горлу подступает тошнота.
— Разве я не могу просто узнать его получше на обычных свиданиях?
Отец качает головой.
— Он хочет, чтобы ты жила у него под крышей, чтобы держать тебя под присмотром. Я не против.
Я моргаю, глядя на него.
— Так ты меня продал.
Я никогда так не разговариваю с отцом, но, черт возьми, он меня продал!
Он тяжело вздыхает, и я понимаю, что зашла слишком далеко.