— Конечно, босс.
— Что дальше? — спрашивает Джулиан.
— Уложу ее в постель, а потом у меня есть несколько вопросов к тому ублюдку в камере.
— О, отлично. Я с тобой. — Карсон ухмыляется. — У меня как раз появились новые игрушки.
— Садистский сукин сын.
— Знаю.
14. Роум
Матео придерживает дверь моего пентхауса, чтобы я мог пройти с Лулу на руках.
— Сколько она еще будет без сознания? — спрашиваю, проходя мимо.
— Дай-ка прикину, — Он прикрывает один глаз и смотрит в потолок. — Она выпила немного. Я бы сказал, еще пару часов, наверное.
Часов? Какого черта? А если бы она выпила больше, чем пару глотков? Я оборачиваюсь и снова бросаю сердитый взгляд на Матео.
Он пожимает плечами.
— Пришлось быстро соображать на ходу, чувак, — оправдывается он.
— Да пошел ты. Я уложу ее в свою постель, а потом мы спустимся в камеру.
— Надеюсь, Карсон его ещё не убил к нашему приходу.
— Он знает, что лучше так не делать, — бросаю я через плечо, поднимаясь по лестнице.
Мне никогда не нравилось обнимать женщин. Я не любитель обнимашек. Но когда я чувствую эту женщину в своих объятиях, прижатой ко мне, я испытываю ни с чем не сравнимые ощущения.
Я хочу чувствовать ее. Я хочу обнимать ее. Да, я хочу трахать ее до потери сознания, но это нечто большее.
Я хочу ее.
И теперь она моя.
Осторожно кладу ее на свою кровать и укрываю запасным пледом. Я чувствую на себе их взгляды. К счастью, у них хватает ума ничего не говорить... мне в лицо. Они все знают, что я трахаю женщин. Часто. Но я никогда не привожу женщин сюда. Никогда не пускал женщину в свою спальню и уж тем более не позволял никому здесь спать или трахаться.
Черт возьми, нет.
Но кажется правильным, что мой светлячок здесь.
И всё же они ничего не сказали. Просто прикрыли меня.
«Мы все едем с тобой».
Вот что такое семья. Черт, это моя семья.
— Отдохни, — бормочу я и целую ее в милый лобик. От нее пахнет розами.
Бросив на нее последний взгляд, я выхожу из комнаты и спускаюсь к Матео. Джулиан и Карсон уже в камере.
Мы спускаемся на лифте в подвал. В каждом из наших основных объектов есть такая же комната для допросов. С потолка свисают крюки для фиксации людей. В углу стоят несколько деревянных стульев. Посередине — слив, а рядом со стулом, на котором привязан мужчина, пытавшийся навредить моему светлячку, — верстак. Его лицо уже распухло и залито кровью.
— Вы начали без нас, — небрежно говорю я, подходя к нему. Засовываю руки в карманы и смотрю на него сверху вниз.
— Просто немного разогрели его, — говорит Карсон, прислонившись к стене.
Джулиан стоит у верстака, вытаскивая инструменты, а Матео идет за ним.
За дверью стоят четверо наших. Они нам не понадобятся, но остались на всякий случай.
— Я начну по-хорошему, — говорю ему, глядя в его суровые карие глаза. Я уже вижу, что он не собирается ничего говорить.
Передумает, когда я начну сдирать с него кожу.
— Пошел ты, — рычит он.
Я киваю, делаю два шага в сторону, снимаю куртку и отбрасываю ее в сторону. Я всё ещё в полном вооружении после операции в Лос-Анджелесе. На рубашке до сих пор кровь. Надо будет отмыть ее, пока моя девочка не проснулась.
Я стягиваю галстук и закатываю рукава, а когда оборачиваюсь, мужчина снова смотрит на меня, прищурившись.
— Я тебя знаю, — говорит он.
— Правда? — приподнимаю бровь. — Я заинтригован. Кто я такой?
Он склоняет голову набок, словно пытаясь вспомнить.
— Ты Александер. Он оглядывает комнату. — Какое дело Королям Вегаса до того, что я делаю с маленькой шлюшкой?
Я бью его наотмашь и с удовлетворением смотрю, как из уголка его рта брызжет кровь.
— Здесь я задаю вопросы.
Он сплевывает кровь мне на ботинок, затем улыбается. У него красные зубы.
— Я не в настроении отвечать на них.
— Нет?
Я киваю и подхожу к Джулиану, который протягивает мне мясницкий нож со скамейки для инструментов.
Одним плавным движением я отсекаю ему три пальца на левой руке, и он вопит от боли.
— Молодец, — говорит Карсон, удовлетворенно кивая. — У тебя всегда лучший прицел. Наверное, много тренируешься.
— Это целое искусство, — добавляет Матео.
— Наверное, больно, — соглашаюсь я, глядя на руку, кровь стекает по стулу на бетонный пол. — На кого ты работаешь?
Он качает головой.
— Ты вот-вот лишишься всех пальцев, а я не люблю повторяться, — говорю ему. — На кого ты работаешь?