Снова мотает головой.
Тогда я отрубаю оставшиеся пальцы на этой руке.
— Чёрт, — ухмыляется Матео. — Как теперь он будет дрочить?
— У него ещё одна рука есть, — равнодушно пожимает плечами Джулиан.
— Пока что, — добавляю я. — На кого ты работаешь? И прежде чем ты снова потрясешь своей уродливой башкой, помни, что я без колебаний сдеру с тебя шкуру живьем. Твоя смерть будет медленной.
— Я всё равно умру здесь, — его лицо искажено от боли.
— Верно, — пожимаю плечами. — Но я могу сделать так, чтобы это произошло быстро, а могу растянуть на несколько дней. Поэтому я спрошу тебя еще раз. На кого, черт возьми, ты работаешь?
— Слушай, я всего лишь рядовой, — говорит он, но я спрашивал не об этом.
— Послушай. Я буду называть тебя Винни, ладно? Так вот, Винни, я не спрашивал, чем ты занимаешься.
— Господи, просто вырежь ему селезенку, — рычит Карсон, пока Винни облизывает губы.
— Я должен был просто похитить ее, а не навредить, — теперь он говорит быстро, как будто это поможет ему выжить. — Ладно, может, немного избить её, но она к такому привыкла. Я должен был доставить её живой.
Я снова бью его кулаком, желая убить этого ублюдка прямо сейчас.
...но она к такому привыкла.
Блять.
Ее синяки.
Шрам на спине.
Кто-то причинял ей боль… часто.
Я сжимаю его сальные волосы в кулаке и оттягиваю его голову назад.
— На. Кого. Ты. Работаешь?
Он поджимает губы, и я протягиваю руку.
— Плоскогубцы.
— Вот теперь становится весело, — Карсон довольно потирает руки. — Начнем с коренных зубов.
Больной ублюдок.
— Последний шанс, — говорю я. — Пока ты не лишился всех зубов.
Теперь он плачет.
Но молчит.
Когда вырываю последний зуб, я присаживаюсь перед ним на корточки. Он дважды терял сознание от боли. Возможно, от небольшой потери крови.
Мы каждый раз приводили его в чувство.
Это может продолжаться днями.
— Ты скажешь мне, на кого работаешь, Винни, и почему пытался тронуть ту, что принадлежит мне?
— Не… принадлежит, — шепчет он, и я прищуриваюсь.
— Тогда кому она принадлежит?
— Боссу.
— Это чертовски утомительно, — говорит Матео, проводя рукой по лицу. — И она скоро проснется.
— Давайте отрубим его ногу, — объявляю я, вставая, и Винни стонет.
— СКАЖИ МНЕ, НА КОГО ТЫ, БЛЯДЬ, РАБОТАЕШЬ!
Я беру топор и размахиваю им.
— Говори. Сейчас же.
— Риццо.
В комнате воцаряется тишина.
Мои глаза встречаются с глазами Джулиана.
— Сальваторе Риццо? — спрашиваю, отпуская топор на пол.
— Да. — Он тяжело дышит. — Убей меня.
— Зачем ему девушка? — спрашивает Джулиан.
— Не знаю. Я просто делаю то, что должен.
Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты. За мной раздается крик, а затем тишина, когда Карсон последний выходит.
— Боже, Роум, — говорит Джулиан.
— Только не здесь, — отвечаю, нажимая кнопку вызова лифта, потом прикладываю руку к считывателю отпечатков пальцев для пентхауса.
Мы молча поднимаемся, а когда заходим в квартиру, я отделяюсь от группы, чтобы проверить Светлячка.
Она все еще без сознания.
Я выбрасываю одежду, в которой был, принимаю душ, чтобы смыть кровь и биологические вещества, переодеваюсь в свежие брюки и рубашку, затем спускаюсь вниз.
— Кто она, черт возьми, такая? — спрашивает Джулиан. — Если за ней охотится итальянская мафия, то она не просто какая-то барменша, и она все время повторяла, что не вернется к отцу.
— Это подстава? — спрашивает Maтeo с нахмуренным лицом
— Нет.
Я расхаживаю перед окнами, из которых открывается вид на Стрип. Стекло пуленепробиваемое и обработано таким образом, что я могу видеть, что происходит снаружи, но никто не может видеть, что происходит внутри.
— Роум, послушай, — говорит Джулиан. Он всегда был самым рассудительным из нас, и это о многом говорит, потому что этот человек может быть неуравновешенным. — Слишком уж удачно совпало, что Риццо попытался прибрать к рукам мой порт, а его люди в это же время пытались украсть у тебя барменшу.
— Ты ее совсем не знаешь, — добавляет Карсон. — Она работает на тебя два гребаных дня. Она может быть их наводчицей. Шпионкой.
Я качаю головой, но они продолжают.
— Перестань думать своим членом, — говорит Матео с растущим нетерпением, и я скрещиваю руки на груди.
— Ты не видел ее в ту ночь, когда она пришла сюда, — спокойно отвечаю. — Я знаю, что она не имеет никакого отношения к тому, что произошло в Лос-Анджелесе. У меня есть вопросы, и мы получим ответы, но я говорю тебе, что она не гребаная шпионка.