— Мне не холодно, — говорю ему.
— Я не хочу, чтобы они смотрели на тебя, когда ты не полностью одета, — просто отвечает он, успокаивая меня ровным, глубоким голосом, который проникает в самую душу.
На мне ночная рубашка и шорты. Без лифчика.
Потому что именно в этом я была, когда все случилось.
— О. — Я натягиваю на себя одеяло. — Ладно. Я не хочу создавать проблемы.
— Отлично, — говорит Джулиан. — Мы не хотим проблем. Кто твой отец, Лулу?
Я не могу сбежать. Роум не выпустит меня отсюда, а трое мужчин передо мной — все в пятнах крови — нагоняют на меня ужас. И все же, как ни странно, я чувствую себя в безопасности. Несмотря на то, что меня накачали наркотиками.
Блять.
— Сальваторе Риццо. — Это шепот, и все четверо, кажется, наклоняются ко мне.
И выглядят они разъяренными.
— Мое настоящее имя — Элоиза Риццо, но друзья зовут меня Лулу. Слово «друзья» я, конечно, использую условно, потому что у меня их на самом деле нет, но однокурсники и наша домработница зовут меня Лулу. Мне пришлось сбежать, поэтому я приехала в Вегас. Я нашла работу, она мне нравится, и я не хочу уходить, но, очевидно, меня нашел отец, а я не вернусь к нему, так что мне придется уехать из Вегаса. У меня есть немного денег, так что я могу просто уехать и не путаться у вас под ногами. Постойте. Какое вам дело до того, кто мой отец? — я хмуро смотрю на них. — Если вы не работаете на него и собираетесь возвращать меня к нему, то какая вам разница?
Они переглядываются.
— Чего я не знаю? — спрашиваю я. — О боже, неужели мой отец умер?
Я моргаю, переваривая эту мысль.
— Почему ты не выглядишь расстроенной? — спрашивает меня Роум.
— Я расстроена только тем, что не увидела этого, — бормочу, глядя на свои руки. — Надеюсь, ему было больно. Этот ублюдок меня продал.
Я качаю головой. Из всего ужасного, болезненного, что он сделал со мной за эти годы, я не могу смириться только с этим. Он продал меня.
— Это не он отправил тебя сюда? — спрашивает Джулиан.
Я качаю головой, но затем меня начинает мутить.
— Нет. И вы мне не ответили. Он жив или нет?
— Насколько нам известно, — говорит Матео, — жив.
— Черт. — На глаза наворачиваются слезы. — Мне нужно уходить. Здесь для меня небезопасно.
Я хочу встать, но Роум усаживает меня обратно на диван и поворачивается к остальным.
— Дайте нам немного времени, — говорит он.
— Ей нужно ответить... — начинает Карсон, но Роум качает головой.
— Она ответит, но она больна, спасибо Матео. Дайте нам немного времени.
Все трое не в восторге от этой идеи, но все же выходят из… квартиры? Я до сих пор не понимаю, где нахожусь.
— Я не хочу, чтобы ты подвергался опасности, — шепчу.
— Я не в опасности, — говорит он, поднимая меня с дивана вместе с одеялом.
Я не маленькая девочка. То, что он может просто так носить меня на руках, довольно… тревожно.
И напоминает о том, насколько он силен.
Он останавливается на кухне, наливает мне воды, и я, сидя на столешнице, делаю несколько глотков, поглядывая на него поверх края стакана.
— Как твой желудок? Хочешь есть?
Я морщу нос.
— Точно нет.
— Пей воду.
Я делаю, как он велит, и он снова поднимает меня на руки, на этот раз чтобы отнести наверх, в спальню, где я очнулась.
— Это твоя спальня? — спрашиваю.
— Да, — он ставит стакан на прикроватную тумбочку, откидывает одеяло и жестом показывает, чтобы я забиралась в постель. — Ложись, Светлячок.
— Почему ты меня так называешь?
Я не сопротивляюсь. Отодвигаюсь на кровати и поворачиваюсь на бок, чтобы смотреть на него. Роум расстегивает рубашку, снимает ее и отбрасывает в сторону, а я не могу оторвать взгляд от его обнаженного торса.
Святые угодники, плывущие в лодке.
Как? Как он может быть таким… мускулистым? И весь покрыт татуировками — от линии челюсти до пальцев и везде между. Слова и рисунки. Ангел. Цветы. Чтобы рассмотреть их все, нужны часы, а мои пальцы так и чешутся прикоснуться к нему.
— Мои глаза здесь, Светлячок.
Мои щеки краснеют, я поджимаю губы и поднимаю на него глаза.
Он ухмыляется.
— У тебя красивая улыбка, — говорю, удивляя нас обоих.
Не снимая брюк, Роум забирается на кровать, но не прикасается ко мне. Он ложится на бок, лицом ко мне, и укрывает нас обоих одеялом.
— Что мы делаем? — спрашиваю.
— Надеюсь, собираемся вздремнуть, — отвечает он. — Тебе нужно выспаться, а я не спал уже два дня, так что несколько часов сна — это то, что нужно.