Когда мы засыпали, мы не соприкасались, но вот мы здесь.
Обнимаемся. На самом деле это слишком простое определение. Мы прижаты друг к другу. Его руки прижимают меня к нему, и это ощущается так приятно. Не знаю, обнимали ли меня когда-нибудь так. Я не девственница, но те несколько сексуальных встреч с одним мужчиной не сопровождались объятиями в постели.
Да и постели не было.
Моя рука лежит на его животе, а нога закинута высоко на его бедро. Черт возьми, я цепляюсь за бедного мужчину, как обезьяна за дерево.
А что если ему не нравится, когда его касаются?
Наверное, он отодвинулся бы от меня, если бы это было так.
Он расслабленно лежит подо мной, дышит глубоко и размеренно, явно еще спит. Я хочу провести пальцами по его рельефному прессу. По татуировкам и мягкой теплой коже.
Затаив дыхание, я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на его лицо. Во сне оно расслаблено, но он всё равно выглядит немного хмурым — между тёмными бровями пролегла маленькая складка, будто даже во сне что-то его раздражает. Его полные губы сомкнуты. Выглядят так, будто могут сделать со мной всякие непристойные вещи, и от одной мысли об этом у меня внутри все сжимается.
У Роума красивый нос. Возможно, его когда-то ломали, потому что на переносице есть бугорок.
Густые темные ресницы касаются загорелых щек, а темные волосы растрепаны от сна.
В этом мужчине все сексуально. Его голос. То, как его голубые глаза смотрят на меня, пока он слушает. Черт, даже то, как он слушает, сексуально. Хотя у нас было всего несколько разговоров, и они не были ни длинными, ни особо глубокими, мне кажется, что он меня понимает. Что он хочет меня узнать.
Не отрывая взгляда от его лица, я провожу рукой по его животу, и, Боже, как же мне нравится ощущение его гладкой кожи под моими пальцами. Каждая мышца четко очерчена, и я с удовольствием исследую каждую линию и впадину, поднимаясь выше, к его груди.
Я хочу поцеловать его в шею. Может быть, укусить его там и оставить след.
Мой.
Мысленно качаю головой от собственной дерзости. Он не мой, он просто хорошо ко мне относится. И я даже не понимаю почему. Я не знаю, откуда ему известно о моем отце, и почему это так важно.
У меня много своих вопросов.
— Ты слишком много думаешь.
Я вздрагиваю от его хриплого голоса, но не перестаю прикасаться к нему, пока он не берет мою руку в свою и не целует мою ладонь, а затем кладет наши руки себе на живот.
— Ты давно проснулся?
Он приоткрывает один глаз и смотрит на меня.
— С тех пор, как ты начала распускать руки.
Я прикусываю губу.
— Ни капли не жалею.
Он усмехается.
— Я так и думал.
Несколько секунд мы просто лежим в тишине, и это ощущается так приятно, будто мы делаем это постоянно. Будто мы уже много лет вот так лежим рядом, и это самая естественная вещь на свете.
— Спасибо тебе за всё, — шепчу.
— М-м. Спи дальше
Я улыбаюсь. Боже, мне нравится этот парень.
— Я не могу. Мне действительно нужно идти.
— Нет, — он сжимает меня крепче, перекатывается на бок и прижимает к себе. — Ты остаешься. Спи дальше, Светлячок.
Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его груди, и он замирает. Я не могла устоять. Она прямо передо мной. И его кожа такая приятная на вкус.
— Я должна решить, что мне делать, Роум. Я даже не знаю, где нахожусь. Наверное, сегодня пойду на работу и скажу, что это будет моя последняя смена, но мне придётся идти туда пешком, а я не знаю, где мы сейчас и как далеко отсюда до работы.
Я чувствую на себе его взгляд и поднимаю глаза. Он хмурится.
— Ты не знаешь, кто я такой, — говорит, словно только сейчас это осознал.
— Ты — Роум. Член клуба. Немного страшный парень, но я почему-то не боюсь тебя, и ты хорошо обнимаешься. Искренне надеюсь, что ты не женат, но, если ты привел меня к себе домой, я предполагаю, что не женат. Или у тебя очень понимающая супруга, и тогда она куда лучше меня, потому что я бы уже вытащила себя отсюда за волосы. В общем… вот и всё.
Он моргает.
— Тут много чего нужно прояснить. Нет, я не женат и ни к кому не привязан. Ну, раньше не был. Меня зовут Роум Александер. «Rapture» находится внизу, так что дорога не займет много времени. Я владелец этого здания. Мы в моем пентхаусе на верхнем этаже.
У меня отвисает челюсть.
О боже.
Это мистер Александер.
Мой босс.
Ну, формально босс моего босса.
И что он имел в виду, когда сказал, что раньше не был ни к кому не привязан?
— Мне так жаль, — я вырываюсь из его объятий, чувствуя, как щеки пылают от стыда, отворачиваюсь от него и закрываю лицо руками. — О боже, мне так стыдно. Я не настолько непрофессиональна, мистер Александер. Дайте мне десять минут, и я уйду.