Скарлетт смеется и ведет меня в спортзал. Там есть беговые дорожки, гребные тренажеры, эллипсы и ещё куча машин, которыми я даже не знаю, как пользоваться. А еще там куча гантелей и комната с ковриками для йоги, свернутыми и сложенными в стопку.
— Ну да, — говорит она, — как твоя лучшая подруга я, конечно, обязана помогать тебе чувствовать себя уверенно. Но я не вру. Так что не слушай Лавленд, своего отца или кого-либо еще. Я думаю, ты потрясающая.
Я улыбаюсь ей.
— Я тоже думаю, что ты потрясающая. Ты собираешься заставить меня тренироваться?
— Да. — Скарлетт закатывает глаза. — Если мне приходится страдать, то и тебе тоже. Но после тренировки мы можем вознаградить себя протеиновым смузи.
— Думаю, это было бы неплохо. Ты тоже здесь живешь?
— Нет, — она качает головой и ведет меня к бару со смузи. Там еще есть сотрудники, хотя сейчас уже за полночь. Должно быть, бар работает круглосуточно. — Я бы с радостью, но я не менеджер и вообще не работала в этой сфере. Я живу в одном доме с четырьмя другими женщинами примерно в получасе отсюда.
Я морщу нос.
— Это далеко.
— Не так уж и далеко. Дом очень хороший, и у каждой из нас есть своя комната. Но да, дорога неблизкая. Но я не жалуюсь. Если бы мне когда-то было нужно, я знаю, что мистер Александер позаботился бы, чтобы кто-то довез меня домой, хотя я бы и не попросила.
Я могу представить, как он это делает. Неудивительно, что его уважают сотрудники. Я как раз собираюсь расспросить Скарлетт о ее соседях по дому, потому что никогда не знаешь, может быть, однажды мне понадобится найти что-то похожее, но она задает другой вопрос.
— Итак, ты знакома с охраной мистера Александера? Точнее, с Люком?
Я удивленно смотрю на нее.
— Да, знакома. А почему ты спрашиваешь?
— О, просто так.
Она прикусывает губу и не смотрит на меня.
Я останавливаюсь.
— Не может быть. Для этого есть причина.
Она переминается с ноги на ногу.
— Он красавчик. Я выступала с Люком в игровой комнате, и он мне очень нравится. Но не думаю, что я нравлюсь ему. По крайней мере, не в этом смысле. Мы много трахаемся, но не более того.
— Что значит «выступала»?
24. Роум
Ох, Светлячок. Мне еще столькому предстоит тебя научить.
25. Лулу
— Я тебе покажу, — говорит Скарлетт с понимающей улыбкой. — Теперь, когда ты все увидела, мы спустимся вниз. Начнем тренировки прямо сегодня после ночной смены.
— Ты хочешь, чтобы я тренировалась в шесть утра?
— Ну, если только мистер Александер не предложит тебе тренировки другого рода, то да. — Она ухмыляется и нажимает кнопку вызова лифта.
— Ты из Вегаса? — спрашиваю я.
— Нет, из Небраски. — Она качает головой. — Там так скучно. Мне хотелось ярких огней и веселья. Поэтому я приехала сюда, когда мне исполнилось восемнадцать, а через год нашла эту работу. Я никогда отсюда не уеду. Я состарюсь, у меня появятся морщины, но я все равно буду работать в игровой.
Я хихикаю, представляя это, и мы возвращаемся на уровень лаунджа. Машу Рите, пока Скарлетт ведёт меня к тяжёлым двойным дверям, за которыми спрятана игровая. Когда она их открывает, я вхожу внутрь и чувствую, как у меня перехватывает дыхание.
О, Боже.
Черно-серая цветовая гамма не продолжается в этом помещении. Здесь всё белое. Белые плиточные полы, белые обои с золотыми узорами. Легкая, прозрачная ткань свисает с потолка, создавая иллюзию комнат. Сейчас сцена темна и пуста, но я не могу не гадать, какие представления здесь проходят.
Вся мебель в насыщенных дорогих оттенках: пурпурном, красном, желтом и зеленом. Я не узнаю даже половины предметов, потому что никогда не видела ничего подобного.
Но здесь есть еще диваны, табуреты и скамьи. В противоположных углах комнаты стоят две кровати, а по всему периметру расставлены колонны, за которыми трахаются парочки.
Здесь много секса.
Вокруг меня гремит музыка, и это завораживает, потому что в лаундже я ее не слышу. Должно быть, здесь звукоизоляция.
Скарлетт ведет меня направо.
— Мы сейчас сделаем круг, — кричит она мне на ухо, — по всему залу, чтобы ты всё посмотрела. Потом пройдём по коридору с приватными комнатами.
Я могу только кивнуть, пока она ведет меня в угол, где стоит первая кровать. На красных атласных простынях лежит женщина, все четыре конечности привязаны веревками к углам кровати. Она обнажена, и двое мужчин, по одному с каждой стороны, играют с ней, водя огромными павлиньими перьями по ее коже.