— Они только начинают, — говорит мне Скарлетт. — Будут использовать разные инструменты, пока не дойдут до части с болью.
— Болью?
— Конечно. Она здесь, чтобы проверить свои границы, а Джордж и Адам — лучшие. Они будут следить за её состоянием, постоянно спрашивать, всё ли в порядке, и как только она скажет стоп-слово, все закончится. Это одна из тех сцен, о которых я тебе говорила.
— Ты делала такое? — спрашиваю ее.
— Конечно. — Она подмигивает мне, и мы остаемся, чтобы посмотреть.
Интерьер здесь совсем не выглядит стерильным. Рубиново-красные драпировки обрамляют кровать, создавая насыщенную, интимную атмосферу.
Мужчины переходят от перьев к мягким кисточкам, вроде тех, что я использую для румян. Они водят ими по ее груди, животу, киске, а затем по ногам.
Потом в ход идет хлыст для верховой езды, и я переминаюсь с ноги на ногу.
Но они не бьют ее хлыстом. Лишь водят им по ее коже, вверх и вниз по телу. Один из них слегка шлепает ее по груди, и она вздрагивает, а потом улыбается.
Это нормально? Женщинам нравится такое?
— А вот скамья для порки, — Скарлетт жестом показывает, чтобы я шла дальше, и я удивленно поднимаю брови. — Всё именно так, как звучит. Ты наклоняешься, и тебя шлепают. Или ты шлепаешь кого-то. И то, и другое весело.
Я замечаю, что там есть ограничители, и хмурюсь.
— Тебя привязывают, пока шлепают?
— Иногда, но это не обязательно. Они для тех, кто хочет их использовать.
— Я не хочу, чтобы меня били, — я решительно качаю головой. — Нет, спасибо.
— Жёсткая граница, — Скарлетт одобрительно кивает. — Мне нравится. Тогда никакой скамейки для порки.
Я чувствую себя не в своей тарелке. Два коротких сексуальных опыта, которые у меня были, никак не подготовили меня к этому. Наблюдение за тем, как люди так открыто выражают свою сексуальность, почти вызывает у меня зависть. Я восхищаюсь и уважаю их за то, что они не стесняются быть обнаженными, стонать и брать то, что хотят.
Не знаю, смогла бы я так.
Смогла бы?
Я представляю, как Роум целует меня, прикасается ко мне, прижимает меня к одной из колонн, и внутри у меня все сжимается. Но позволить ему раздеть меня здесь?
Вряд ли.
Все время, что мы здесь, мне кажется, будто его взгляд прикован ко мне, хотя не вижу его в комнате. Это не значит, что он не наблюдает. Я знаю, что наблюдает. Я чувствую на себе его взгляд.
Скарлетт ведет меня мимо дивана, на котором двое мужчин трахают одну женщину. Она оседлала одного из них, а второй сзади, и все трое извиваются так, будто это лучшая ночь в их жизни.
У колонны один мужчина наклонил другого, заставив его ухватиться за дерево, и трахает его сзади.
Здесь повсюду столько всего. Столько движения, шума и музыки. Я стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица, потому что не хочу, чтобы кто-то подумал, будто я их осуждаю.
Потому что это не так. Я считаю, что это потрясающее место.
Но здесь есть много такого, чего я не хочу делать.
Игры с дыханием? Не уверена насчет этого.
Точно никаких шлепков и порки.
Связывание… это даже заводит.
— Шибари, — шепчет мне Скарлетт, когда мы подходим к мужчине, который вместе со своей партнершей работает с веревками разных цветов. — Так это называется.
— Мне даже немного нравится, — признаюсь я, и она улыбается и кивает.
Парень подходит ко мне и, подмигнув, позволяет потрогать веревки. Они такие мягкие. А узлы, которые он завязал по всему ее телу, просто прекрасны.
Он возвращается к своей девушке и продолжает. Она стоит на коленях, заведя руки за спину, и внимательно за ним наблюдает. Она тяжело дышит. Ее глаза так широко раскрыты, что я вижу только черноту. И я понимаю почему. Да, это чертовски горячо, и мне интересно, смог бы так Роум.
После того как мы обходим весь зал, Скарлетт ведет меня через еще одни двери и по коридору, но все оказывается не так просто. Здесь невероятно красиво. Пол горчично-желтого цвета, а стены оклеены обоями с шикарным фиолетовым узором. Музыка здесь звучит не так громко, но я все равно ее слышу.
— Большинство комнат — приватные, — говорит Скарлетт. — Члены клуба могут забронировать их заранее. Иногда они просят одного или нескольких из нас присоединиться к ним или привести своих партнеров.
— Не все комнаты приватные? — спрашиваю я.
— Некоторые — для вуайеристов. — Она ухмыляется.
— Разве не для этого нужна игровая комната?
Скарлетт смеется и обнимает меня за плечи.
— Наверное, да, но это другое. По сути, люди занимаются чем-то в комнате, делая вид, что это только для них, но при этом есть окна, через которые за ними могут наблюдать. Как здесь.