Она откусывает брускетту и закрывает глаза.
— Выходи за меня. Бросай этого привлекательного богатого парня и выходи за меня, Лу.
— Я всё слышал, — говорит Роум, заходя на кухню и поправляя галстук. Он накидывает пиджак на спинку стула и берет себе брускетту.
— Ты поймешь, когда попробуешь, — уверяет его Скарлетт, ничуть не смущаясь.
Она выглядит очаровательно в узких джинсах и свободном чёрном свитере, спадающем с одного плеча. На ней кружевной голубой бюстгальтер, а волосы собраны в высокий хвост, открывая чистое лицо. Макияжа нет и в помине.
По-моему, она великолепна.
Роум откусывает и переводит взгляд на меня.
— Вау.
— Ладно, ребята, вы просто тешите мое самолюбие, — я раскладываю пасту по тарелкам и раздаю всем. Этот соус — моя гордость. — Угощайтесь.
— Мы не можем пойти в спа, — говорит Скарлетт с набитым ртом, качая головой. — Нам придется провести вечер в спортзале, потому что я съем всё это. О боже. Ты что, шеф-повар или типа того?
— Я ходила на кулинарные курсы. — Пожимаю плечами и смотрю на Роума, который жует, не отрывая от меня взгляда. — И у нас дома была отличная домработница и кухарка. О, и я приготовила домашнее ванильное мороженое к брауни.
Глаза Роума сужаются.
— Что не так?
— Абсолютно ничего.
Я наклоняю голову набок, но прежде чем успеваю что-то спросить, в дверь входит Люк, за ним следуют Джулиан, Матео и Карсон, а также, как я понимаю, их заместители.
Пентхаус внезапно наполняется огромными, устрашающими, опасными и красивыми мужчинами, вооруженными до зубов.
— Охренеть, — говорит Люк, оглядываясь по сторонам.
— Берите тарелки, — говорю я. — Тут на всех хватит.
Я перечисляю, что есть на столе, и никому не приходится повторять дважды. Роум выглядит раздраженным.
— Не привыкайте, — ворчит он. — Она не собирается кормить вас, придурков, каждый раз.
— Ого, красотка-барменша, — подмигивает Карсон. — Ты сделала это для меня?
— Не для тебя, — отрезает Роум, и я смеюсь.
— Но сделала это я, — подтверждаю.
Замечаю, что Скарлетт притихла, и, обернувшись, вижу, что они с Люком смотрят друг на друга. Напряжение между ними ощутимо.
И притяжение явно взаимное.
— Он не отравлен? — спрашивает Матео, глядя на соус.
— Это ты тут всех травишь, — возражаю я, вздернув подбородок.
Остальные смеются, а Роум подмигивает мне.
— Черт, я переезжаю сюда, — говорит Карсон. — Бросай его, красотка. В постели я лучше.
— Я тебя прикончу, черт возьми, — рычит Роум, но Карсон лишь смеется и хлопает его по спине.
Их отношения завораживают. Они явно хорошие друзья и шутят друг с другом. Это совсем не похоже на то, что я видела в доме отца.
Но, с другой стороны, мой отец никому не нравится. И уж точно у него нет друзей.
Я замечаю, что Джулиан и Матео продолжают смотреть на меня холодно и недоверчиво, и не могу сказать, что меня это удивляет. Роум знал, кто такой Сальваторе Риццо, а значит, и они в курсе. Я для них чужачка, слишком близко подобравшаяся к их другу, и, конечно, они ждут от меня худшего. Мой отец никому не доверял, так что, полагаю, это обычная черта для таких людей. И все же я испытываю глубокое чувство… облегчения. Несмотря на терзающие сомнения, Роум много для меня значит. Я могу представить, как остаюсь, живу здесь с ним. В этой жизни — какой бы опасной она ни была. А эти мужчины? Они прикроют Роума любой ценой, и это важнее, чем то, нравлюсь ли я им.
Надеюсь, я смогу доказать им свою преданность... и, может быть, завоюю их расположение через желудки.
— У меня есть брауни и мороженое, — объявляю, вставая, чтобы достать все необходимое для десерта.
— Мы уходим, — говорит Роум. — Никакого брауни для них.
— Я испекла целую гору, — возражаю я. — Конечно, вы всё это съедите. Нельзя отказывать итальянке, когда дело касается еды, Роум Александер.
В комнате повисает гробовая тишина. Никто не притрагивается к еде.
Все взгляды прикованы к Роуму, пока он смотрит на меня.
Никто не разговаривает с ним так.
У меня внутри все сжимается от предчувствия. Я перегнула палку? Может, мне стоит быть более покорной в присутствии его друзей? Я забываю, что он босс, а здесь его люди и друзья, и просто нарываюсь.
Черт, я не знаю, что делать!
Но губы Роума растягиваются в полуулыбке, он подходит ко мне и целует в лоб.
— Вы слышали мою итальянку. Ешьте.
— Прости, — шепчу так, чтобы слышал только он. — Я не хотела грубить тебе в их присутствии.
— Все в порядке, Светлячок, — он ухмыляется и тянется за брауни. Добавляет сверху мороженое и откусывает. — Чертовски вкусно.