— Некоторым это нравится, Светлячок.
— Нет, — говорит она, качая головой. — Она что-то говорит. О боже… это Скарлетт.
Элоиза подбегает к кресту и видит лицо Скарлетт.
— Она кричит стоп слово!
Мужчина отводит руку, будто собирается ударить снова, но я вырываю кнут у него из руки и подаю знак охране, чтобы та, блядь, тащила сюда свои задницы.
— Заприте его в камере, — говорю им и понимаю, что это тот самый ублюдок, который на прошлой неделе проигнорировал стоп-слово Бет. Я не понимаю, как он вообще оказался здесь. Лавленд должна была сообщить ему, что его членство аннулировано.
Что за херня?
— Ей нравится! Она не понимает, что говорит, — кричит он, пока его уводят, а я тем временем отстегиваю ремни Скарлетт, пока Элоиза успокаивает ее, убеждая, что теперь она в безопасности.
— Мы здесь, — успокаивающе говорит Элоиза. — Ох, милая, мы здесь. Все в порядке.
— Он не слушал, — плачет Скарлетт, пока я расстегиваю последний фиксатор. Она падает мне на руки, ноги подкашиваются. Стараясь не задевать спину, я поднимаю ее на руки и держу под ягодицы, а она обхватывает меня ногами за талию.
— Обхвати Роума за шею, — говорит Элоиза, помогая ей. — Все хорошо, милая. Теперь все хорошо.
Скарлетт рыдает. Мне не нравится держать на руках обнаженную женщину, которая не Элоиза, но Скарлетт не может идти сама, а ее спина так сильно пострадала, что я не могу ее чем-то укрыть.
— Все в порядке. — В глазах Элоизы блестят слезы. Она бросает на меня взгляд, давая понять, что видит мой дискомфорт, но также знает, что я забочусь о её подруге, и в этом нет ничего сексуального. — Куда мы можем её отнести?
— У нас есть лазарет, — отвечаю я и киваю другому охраннику. — Вызови доктора Асгуд, пусть будет здесь как можно быстрее. Мы будем в лазарете.
— Да, сэр, — он достает телефон.
— У вас есть дежурный врач? — спрашивает Элоиза, и я просто киваю, направляясь к небольшой комнате, которую мы превратили в смотровой кабинет на случай таких моментов или если кому-то из моих людей нужно будет наложить швы.
Внутри три кровати. Я усаживаю Скарлетт на край ближайшей, так что её ноги свисают вниз. Лечь она не может, поэтому я хватаю одеяло и прикрываю ей грудь спереди.
Она прижимает одеяло к себе, все еще плача.
— Я повторяла «бамия» снова и снова. Ненавижу этот чёртов овощ. — Она вытирает слёзы со щёк, размазывая потёкший макияж. — Он не останавливался.
— Ты соглашалась на порку? — тихо спрашиваю я.
— Нет, это не моё, — отвечает Скарлетт, качая головой. — Он спросил, можно ли использовать хлыст и флоггер. Я сказала, что дам сигнал, когда будет слишком, и он согласился.
Ублюдок.
Я присаживаюсь перед ней на корточки и беру ее лицо в ладони. От ярости мое сердце колотится, а по телу разливается жар. Подонок дорого заплатит за то, что сделал с этой женщиной.
— Скарлетт, посмотри на меня. Мне так чертовски жаль, милая. Этого не должно было случиться с тобой.
Она качает головой и снова начинает плакать.
— Я разберусь с этим. Я вызвал врача, он о тебе позаботится.
Ее губы дрожат, но она кивает.
— Спасибо, мистер Александер.
— Не стоит меня благодарить. Моя работа — следить за тем, чтобы ты была в безопасности, и сегодня я тебя подвел. Больше такого не повторится.
Я целую ее в макушку, встаю и отвожу охранника в сторону.
— Майкл, — говорю ему. — Сообщи Рите, что Элоиза не доработает смену, и отведи её наверх, в пентхаус. Когда придёт врач, проследи, чтобы её сразу провели к Скарлетт и у неё было всё необходимое. Держи меня в курсе того, что здесь происходит.
— Да, босс, — кивает Майкл. — Если кто-нибудь спросит, где ты будешь?
— В камере, — я поворачиваюсь к нему. — И ещё: пусть мне принесут кнут.
34. Лулу
Я смотрю, как Роум выходит из комнаты, и, когда он бросает на меня последний взгляд и ободряюще улыбается, полностью переключаюсь на свою лучшую подругу. Может, она и недавно появилась в моей жизни, но чертовски важна для меня, и я позабочусь о том, чтобы с ней все было в порядке.
Я не могу смириться с тем, что на ней кровь. Боже, она вся изуродована, и я всем сердцем надеюсь, что Роум заставит этого ублюдка заплатить.
— Лу, — всхлипывает Скарлетт, вытирая слезы одеялом, за которое держится, прикрывая обнаженную грудь. — Боже, как больно. Как люди могут делать это ради удовольствия?
— Я тоже не в восторге, — уверяю я, убираю с ее лица влажные от пота волосы и заправляю их за ухо. Беру бутылку воды с ближайшего подноса, открываю ее и протягиваю Скарлетт. — Тебе нужно пить.