Она прикусывает губу и кивает.
— Спасибо. Завтра мне станет лучше.
— Думаю, ты и сейчас держишься отлично. Но мне нужно знать, что ты сама этого хочешь. Если захочешь подняться ко мне, в пентхаус, я прямо сейчас отведу тебя туда.
— Нет, все идеально, — она сжимает мою руку и мягко улыбается. — С Люком я чувствую себя в безопасности. И между нами что-то зарождается.
— Что ж, я и сама это вижу. Он так увлечен тобой. Ты ему очень дорога.
— А тебе не кажется, что дело только в сексе?
— Ни за что. — Качаю головой, раскладывая подушки на диване. — Он был так зол и встревожен. Его лицо чуть не разбило мне сердце. И он называет тебя Скар!
— Это мило, — соглашается она с нежной улыбкой. — Почти так же мило, как «светлячок».
— Я до сих пор не понимаю, почему Роум называет меня так. Он делает это с самого начала. Я спрашивала, но он не сказал.
— Что ж, когда он тебе расскажет, я тоже хочу знать, — она морщится, пытаясь устроиться поудобнее на диване. Когда откидывается на подушку, которую я стащила с ближайшего стула, ее брови удивленно взлетают вверх. — Ого, как удобно. Как ты догадалась?
— Мой отец любил вывихивать мне плечо, — у нее отвисает челюсть, а я пожимаю плечами. — Я научилась находить способы устроиться поудобнее. Надеюсь, это последний раз, когда кому-то из нас это пригодится.
— Надеюсь, ты права, — говорит она с глубоким вздохом.
— Тебе все еще больно? Я могу тебе кое-что дать. — Доктор дала обезболивающие, но Скарлетт качает головой.
— Нет, я не буду принимать ничего сильнее ибупрофена. Моя сестра подсела на обезболивающие, и я не хочу идти по ее стопам.
Я вздыхаю, сажусь рядом с ней и откидываюсь на спинку дивана.
— Вот черт! — Я резко выпрямляюсь, чем пугаю ее. — Я не сказала Рите, что не вернусь на смену.
— Я почти уверена, что она знала, когда увидела, как Роум вынес меня из игровой, а ты шла рядом, — говорит Скарлетт.
— Я даже не заметила, — признаюсь я. — Слишком переживала за тебя.
Скарлетт протягивает руку и заправляет мне волосы за ухо.
— Ты хорошая подруга. Лулу.
— И ты тоже. Интересно, что сейчас делают наши парни?
Роум что-то говорил про камеру, но я понятия не имею, что там.
Она прикусывает губу.
— Наверное, нам лучше не знать.
37. Роум
Лужа крови под Эмилио впечатляет, но мне нужно притормозить, чтобы этот кусок дерьма не истек кровью до прихода Люка. Он уже должен быть здесь, но похоже, заскочил в лазарет проверить Скарлетт.
Я бы так и поступил.
Дверь открывается, и входит мой кузен. Он бросает на меня взгляд, и я вижу в нем ярость.
Убийственную ярость.
Эмилио не выйдет отсюда живым.
Не говоря ни слова, я передаю Люку кнут и отхожу в сторону. Жестом показываю остальным выйти, и в комнате остаёмся только мы вдвоём.
— Пожалуйста, — шепчет Эмилио прямо перед тем, как Люк бьёт его. — Можете позвонить моему боссу. Он заплатит, чтобы вы сохранили мне жизнь.
Люк замирает.
— Кто, черт возьми, твой босс? — рычит он.
— Дэмиен.
Взгляд Люка резко устремляется на меня.
Какого хуя?
Как один из людей Дэмиена получил членство в моем клубе?
Люк больше ничего не говорит. Он хлещет мужчину плетью снова и снова, обходя его со всех сторон. Бьет его сзади, сбоку. По голове, по заднице, по члену. Тот перестал кричать, и теперь единственный звук — это треск кнута о плоть, которая больше похожа на фарш.
— Он мертв, — говорю после того, как от особенно жестокого удара по шее Эмилио истекает кровью. — Люк.
Но он наносит еще один удар, прежде чем опустить хлыст.
Люк поворачивается ко мне.
— Я отправлю кого-нибудь из парней, пусть отвезут его на кладбище, но сам с ними не поеду. Мне нужно подняться к Скарлетт.
В обычных обстоятельствах Люк никогда бы не позволил себе указывать мне, что делать, и в точности следовал бы моим указаниям.
Но сегодня он мой друг. Мой кузен.
— Ты ее видел?
— По пути сюда, — кивает Люк. — Он ее изуродовал.
— Да. Полагаю, она останется у тебя?
Он снова кивает.
— Насовсем?
— Да. Она моя.
Я улыбаюсь ему.
— Хорошо. Она мне нравится. Я собирался предложить ей квартиру здесь, поскольку они с Элоизой очень близки.
— Она со мной, — говорит Люк, качая головой. — Ей не нужно отдельное жилье.
— Понял, — я хлопаю его по плечу, когда мы выходим из камеры, и он смотрит на меня с удивлением.
Я никогда не инициирую прикосновения.