— Потому что я женщина! — Она оборачивается и смотрит на меня так, будто я идиот. — Ты трахал меня без презерватива как кролик, но ничего не вышло, и у меня начались месячные, и это чертовски больно, Роум. У меня не было ни одного тампона, и я не собиралась просить кого-то сходить за ними для меня. Пришлось идти в аптеку!
Иисус. Христос.
— Я текла, как чертов кран, и мне нужно было поторопиться. Но не успела переодеться, и теперь мне нужно сменить белье и эти штаны, потому что они все в крови, а потом я закажу еду и перестелю постель, чтобы просто лежать весь день и мечтать о смерти. Ладно?
Я подхожу к ней и притягиваю к себе, прижимая к груди.
— Нет. Ни хрена не ладно. Ты больше никогда не выйдешь из этого здания без охраны. Никогда, Светлячок.
— Меня не было двадцать минут, и я не хочу, чтобы твои головорезы видели, как я выбираю прокладки и шоколад. Это слишком интимно.
Я целую ее в макушку и вдыхаю ее аромат.
— Тогда я пойду с тобой. Но ты больше так со мной не поступишь. Ты слышишь меня?
— Роум.
Она всхлипывает, и это почти убивает меня.
— Не плачь.
— Мне нравится, что ты меня обнимаешь и больше не кричишь, но мне очень нужно в ванную и переодеться. Душ. Пожалуйста.
— Боже, ты меня напугала. — Я целую её еще раз и отпускаю. — Иди займись собой. С кроватью я разберусь.
— Нет! — Она почти в панике качает головой. — Я сама. Пожалуйста, не надо.
— Эй, я и раньше видел кровь, знаешь ли. Хотя этот раз, честно говоря, выбил из колеи — потому что кровь твоя.
— Пожалуйста. Я сама сменю. Всё сделаю.
Я беру ее лицо в свои ладони и хмуро смотрю на нее.
— Детка. Всё в порядке. С кроватью — не с тем, что ты вышла.
Элоиза пытается покачать головой, и теперь в ее глазах читается страх.
— Чего ты боишься?
Она облизывает губы.
— Плохие вещи случаются, когда портишь постельное белье.
Он будет чертовски сильно страдать.
— Только не в нашем доме, Светлячок, — нежно целую ее в лоб, бережно касаясь ладонями лица. — Здесь ты в безопасности, помнишь?
Она кивает.
— Ладно. Мне нужно в ванную.
Я отпускаю ее, и Элоиза спешит к шкафу, достает чистую одежду, а затем исчезает в ванной. Она закрывает дверь, и я слышу, как включается вода.
Я выдыхаю.
Черт.
Не хочу переживать это снова. Она только что отняла у меня десять лет жизни, которой и так немного осталось.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на кровать, и у меня снова сжимается сердце. Срываю простыни с матраса и выбрасываю их, потом нахожу в шкафу чистый комплект и застилаю постель. Я как раз натягиваю наволочку на подушку, когда дверь открывается и выходит Элоиза, не сводя глаз с кровати. Ее плечи опускаются.
— Мне очень жаль.
— Иди сюда.
Она сразу же подходит и прижимается ко мне.
— Я даже не подумала взять кого-то с собой. Просто не хотела, чтобы кто-то шёл за меня. Точно нет. И я знала, что аптека рядом, за углом, и я быстро справлюсь.
Я прерываю ее, приподнимая ее подбородок и нежно целуя в губы.
— Я знаю, светлячок. Но то, что тебе неловко, не значит, что это не опасно. Помни, частью какого мира ты стала благодаря тому, что ты со мной.
Она кивает.
— Я не думала, что это что-то серьёзное. В последнее время от моего отца и его людей ничего не было слышно.
Она не знает.
— Хочешь отдохнуть здесь или на диване, с телевизором?
— Пока что внизу.
Я беру ее на руки и несу, а она не хихикает. Не спорит. Просто прижимается ко мне и обнимает за шею.
— Детка, тебе совсем нехорошо.
— Я знаю, что это не сексуально. Просто у меня ужасные месячные. Всегда были. Со всем, что произошло с прошлого раза, я не следила за датами, и они застали меня врасплох.
Я аккуратно укладываю ее на диван, а сам сажусь в углу и притягиваю ее к себе, чтобы она могла откинуться на мою грудь. Опускаю руку ниже, между ее грудей, и кладу ее на живот.
— Так нормально?
— Да, тепло, и это приятно. Черт…
— Что?
— Я забыла купить грелку. Я сейчас…
— Ты никуда не пойдешь, — рычу я ей на ухо. — Я достану тебе гребаную грелку.
Она расслабляется, прижимаясь ко мне.
— Спасибо. Я не хотела, чтобы все суетились. Почему твои люди были здесь, когда я вернулась?
Я разворачиваю ее, чтобы смотреть ей в глаза.
— Потому что я собирал гребаную поисковую группу, Элоиза.
— Что? Почему?