— Ты не понимаешь. Ты ушла. Наверху кровь, тебя нигде не было, и у тебя не было телефона. Я чуть с ума не сошел.
Она гладит меня по щеке.
— Прости. Я забыла телефон. Мне просто нужно было позаботиться об этом.
— Всегда звони мне. Всегда. Даже если уже выходишь за дверь — звони. И пиши, чтобы тебя встретила охрана. Пообещай мне, Элоиза.
— Обещаю, — она вздыхает. — Было приятно подышать свежим воздухом. Я и не подозревала, что не выходила на улицу почти две недели.
— У нас есть площадка на крыше, — сообщаю я и целую ее в макушку. — Ты можешь подниматься туда, когда захочешь.
— О, мне нравится, — она зевает. — Я чертовски устала. Мне лучше вздремнуть, если я собираюсь сегодня на работу.
— Нет.
Она фыркает.
— Да. Я могу работать. Просто приму кое-какие лекарства.
— Нет.
Она начинает спорить, поэтому я переворачиваю ее, укладываю на себя, и беру ее за подбородок.
— Слушай внимательно. Этот бизнес принадлежит мне. Тебе плохо. Сегодня ты не будешь работать. Ты останешься здесь и отдохнешь.
Она вздыхает и прикусывает нижнюю губу, но я оттягиваю ее большим пальцем.
— Мне не нравиться брать больничный, — признаётся она. — Это моя первая настоящая работа, и я хочу делать её хорошо. Хочу, чтобы Рита знала, что на меня можно положиться.
Я легко целую ее в губы.
— Она уже это знает. И она поймет. Нам нужно обсудить еще кое-что.
— Хорошо.
— Я хочу вживить тебе устройство слежения.
Ее брови взлетают до самых волос.
— Что? Что, черт возьми, ты имеешь в виду под «вживить»?
— Под кожу, — отвечаю я и провожу большим пальцем под ее глазом, по темным кругам. — Так я смогу найти тебя, если что-то случится.
— Звучит немного странно, Роум.
Я просто поднимаю бровь.
— Так я буду чувствовать себя спокойнее. Я бы точно знал, где ты находишься, когда чуть не сорвался.
— Будет больно?
— Да, — я целую ее в нос. — Я постараюсь сделать все как можно безболезненнее, но приятного будет мало.
— Этим займется врач?
Качаю головой.
— Нет. Я.
Она прикусывает пухлую нижнюю губу.
— У меня одно условие.
Я не привык, чтобы мне ставили условия.
— Какое?
— У тебя тоже должен быть такой. Из нас двоих ты как раз занимаешься опасными вещами. Если ты сможешь видеть, где я, тогда мне тоже нужно знать, где ты. Если не согласишься — я не согласна.
Эта женщина. Боже, я люблю ее.
Если бы кто-то другой что-то от меня потребовал, я бы так посмотрел на него, что он бы сбежал. Но не она.
— Мне нужно знать, где ты.
Ради нее…
— Я сделаю это.
Ее глаза вспыхивают от удивления.
— Сделаешь?
— Ради тебя я готов на все, Светлячок. А теперь устраивайся поудобнее и отдохни.
Элоиза ложится, положив голову мне на грудь, и прижимается ко мне.
— Если не хочешь оказаться в ловушке подо мной, пока я сплю, тебе следует отодвинуться сейчас же.
— Я тебя не отпущу, детка. — Я слишком сильно тебя люблю, чтобы отпустить. Целую ее в макушку и обнимаю. — Просто спи.
43. Лулу
— Не думаю, что Люк велел тебе меня убить, — говорит Скарлетт, сверля Матео взглядом с пола, где она лежит на спине, тяжело дыша от напряжения.
— Я тебя не убил. — Матео протягивает ей руку и помогает подняться. — Ты не помешала мне толкнуть тебя.
— Это всего лишь наш третий урок, — напоминает она ему.
— И ты его усвоишь. Если кто-то вот так уложит тебя на спину, он может делать с тобой все, что захочет. Убить тебя. Изнасиловать тебя. Все, что угодно, — Матео прищуривает на меня глаза, и я понимаю, что я следующая. Вот черт.
Он жестокий.
А еще Матео невероятно привлекателен. Эти тёмные волосы, тёмные глаза, татуировки, его размеры.
Он огромный.
И такой сильный. У меня нет ни единого шанса победить его в драке.
Слава богу, у меня наконец закончились месячные, и я не чувствую себя такой хрупкой, но все же. По сравнению с этим мужчиной я просто слабачка.
— Давай, Лу, — говорит Матео, хватает меня за левую руку и тянет на мат.
Мы в отдельной комнате в спортзале, где много ковриков, зеркал и достаточно места, чтобы свободно двигаться.
Я чувствую себя такой неуклюжей. Скарлетт грациозна и стройна, и, может, она и не понимает, что делает, но выглядит при этом хорошо.
А я?
Я похожа на гигантский зефир, который швыряют из стороны в сторону.
— Это совсем не сексуально, — ворчу, присоединяясь к нему на коврике.
Темные глаза Матео становятся жесткими и прищуриваются