— Верно, детка. Не стесняйся его использовать. Это важно.
Она кивает, доедает сэндвич и отодвигает от себя почти полную тарелку супа.
— Так проще всего. Мне нравится.
Затем встает, чтобы убрать со стола, но я качаю головой.
— Оставь. Я займусь этим позже. Как ты сейчас чувствуешь?
Элоиза облизывает губы, глядя на меня.
— Мне любопытно.
— Так и должно быть.
Я обхожу остров, беру её за руку, переплетаю наши пальцы и целую тыльную сторону её ладони, ведя её за собой в гостиную. Когда мы заходим внутрь, она останавливается, и я поворачиваюсь к ней, давая ей время осмыслить, что здесь.
— Роум.
— Я здесь, Светлячок.
Она подходит ко мне, словно ища утешения, и я обнимаю ее, притягивая к себе.
— Говори, — шепчу, целуя ее в висок.
— Веревки, — шепчет она, и я улыбаюсь. Смотрит на меня, ее зрачки расширяются от возбуждения при виде веревок, разложенных на столе. — Пожалуйста, скажи, что мы будем с ними играть.
— Будем, но есть правила. Ты делаешь то, что я говорю, когда я говорю, без колебаний. Я буду часто спрашивать про «цвета», чтобы убедиться, что тебе комфортно.
Мой светлячок с энтузиазмом кивает.
— Договорились.
— Если тебе понадобится пауза, скажи мне.
Она снова кивает.
— Ты не кончишь, пока я не дам разрешения.
При этих словах она запинается, и я беру ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Сегодня я доведу тебя до предела и буду останавливать в последний момент. Я свяжу тебя, буду трогать, целовать, трахать… но ты не кончишь, пока я не скажу.
Она тяжело сглатывает.
— Да, Роум.
— Это моя девочка, — целую её в лоб и отхожу. — Раздевайся.
Пока она стягивает через голову майку, я беру связку фиолетовой веревки и подхожу к ней. Когда она полностью обнажена, я протягиваю ей веревку и киваю.
— Потрогай.
Элоиза улыбается, проводя пальцами по веревке.
— Мягкая.
— Да.
Она смотрит на другие цветные веревки на столе — разной толщины и длины.
— Они все мягкие?
— Да.
Ее взгляд скользит к другим предметам, разложенным рядом с верёвками, и глаза расширяются.
— Роум?
— Спрашивай, что хочешь.
— Это... анальная пробка?
Я смотрю на игрушку с красным камнем на конце и ухмыляюсь.
— Да. До нее мы еще дойдем.
Она делает дрожащий вдох, затем один раз кивает, словно готовясь к тому, что произойдет дальше.
Но она даже не представляет.
И мне не терпится показать ей всё, что сегодня будет.
— Ты уже делал это здесь?
— Нет, — снова беру ее за подбородок. — До тебя в моем пентхаусе не было ни одной женщины, помнишь?
Элоиза кивает, и, должен признаться, мне нравится, что в ее зеленых глазах мелькает ревность при мысли о том, что я мог делать это с кем-то еще.
Но мне нужно, чтобы она расслабилась и почувствовала себя непринужденно, поэтому я целую её в губы и мягко касаюсь носом её носа.
— Ты — всё, что имеет значение, Элоиза. Только ты. Ты сейчас со мной, и ты — моё будущее. Это всё, о чем тебе нужно думать.
Она делает глубокий вдох и на выдохе прижимается ко мне.
— Я знаю. Ты прав.
— Хорошо. Приступим. Помнишь свои цвета?
Она кивает.
— Я на зеленом.
— Молодец, — целую ее в щеку и указываю на ковер в центре комнаты. — Встань здесь. Потом ты будешь на коленях, но начнем так.
Элоиза подходит туда, куда я указал, и стоит, опустив руки, глядя прямо перед собой.
Господи, она создана для этого. Такая доверчивая. Такая чертовски красивая.
И такая моя.
Я подкатываю в комнату зеркало в полный рост и ставлю его примерно в трёх метрах от неё. Места достаточно, чтобы я мог работать, и при этом она видит всё.
Она делает глубокий вдох и смотрит на себя, стоящую здесь, полностью обнаженную, ожидая, когда я начну.
Но сначала я подхожу к ней сзади и прижимаюсь к ее спине, провожу рукой от ключицы до бедра, наслаждаясь ее мягкостью.
— Посмотри, какая ты чертовски красивая, Светлячок. Каждый изгиб, каждая выпуклость и впадинка — само совершенство.
Она ловит мой взгляд в зеркале, и ее губы изгибаются в нежной улыбке.
— Мне нравится видеть нас вместе вот так, — тихо признается она. Ее хриплый голос заставляет мой член дергаться, поэтому я решаю отказаться от кляпа.
Хочу слышать каждый чертов звук, который она издает.
— Мне тоже, — бормочу, прежде чем поцеловать ее в шею. — Расслабься. Дыши. Слушай меня. Больше ничего не нужно.
Она на мгновение закрывает глаза, а когда открывает их снова, ее взгляд уже затуманен.