И ему все равно.
Когда я слизываю с него свои соки, его рука скользит по моей шее, вниз по телу, поверх веревок. Я надеюсь, что он вернется к моему клитору, чтобы унять эту боль, но он просто ухмыляется и отпускает меня.
Будь он проклят!
Он усмехается, берет еще один моток веревки, на этот раз оранжевой, вплетает ее в фиолетовую и начинает обматывать правую ногу.
Черт, это очень красиво.
Роум опускается на корточки рядом и целует мое бедро, пока его пальцы ловко скользят по ноге. Я всегда стеснялась своих бедер, потому что они... неидеальные, и у меня целлюлит.
Но сейчас Роум боготворит мою ногу, и я чувствую, как мое дыхание учащается, а глаза в зеркале широко распахнуты.
Мой разум пуст.
Такое чувство, будто я парю в воздухе.
Пальцы Роума скользят вверх по моей ноге, к ягодицам, которые тоже обвиты веревками. Он снова шлепает меня, но на этот раз я не вздрагиваю.
Я прикусываю губу.
Мое лицо пылает.
Это самое возбуждающее, что со мной происходило.
— Цвет.
— Зеленый.
Это мой голос? Такой хриплый. Кажется, будто я в трансе. Вдруг Роум оказывается прямо передо мной, обхватывает мое лицо ладонями и смотрит мне в глаза с такой нежностью, что у меня наворачиваются слезы.
— Я здесь, — напоминает он.
— Зеленый, — повторяю.
Он нежно целует меня, а затем наклоняется к моему уху.
— Ты погружаешься в сабспейс4, детка. Именно там я тебя и хочу видеть. Но мне нужно, чтобы ты ещё какое-то время оставалась со мной. Мне нужно, чтобы ты продолжала отвечать мне.
— Хорошо.
50. Роум
Я никогда не видел ничего и никого более невероятного, чем мой светлячок в этот момент. Ее зрачки так расширены, что я едва различаю зелень радужки. Губы, припухшие от моих поцелуев, приоткрыты, она дышит медленно и глубоко.
Ее кожа пылает.
Ее киска такая влажная и готовая принять меня, а мы ещё даже близко не подошли к тому, чтобы довести её до оргазма.
Скоро мне придётся поставить её на колени, но сначала я беру анальную пробку и наблюдаю, как её глаза вспыхивают, когда подношу к её губам.
— Смочи её.
Она послушно открывает рот и облизывает маленькую пробку. Я знаю, что она к такому не привыкла, поэтому буду вводить её постепенно.
Но этот маленький красный драгоценный камень будет чертовски красиво смотреться на ней.
Веду ладонью вниз по по ее спине, по узлам, расположенным ровно в четырёх дюймах друг от друга вдоль всего позвоночника, и мягко подталкиваю её наклониться — она делает это великолепно.
Я провожу пробкой по ее влажному лону, обвожу ею клитор, и она выгибается, постанывая.
— Тебе нравится?
Она всхлипывает, но ничего не отвечает, поэтому я еще раз шлепаю ее по заднице, наслаждаясь тем, как розовеет кожа.
— Отвечай словами, Элоиза.
— Да, мне нравится.
— Хорошая девочка.
Я целую ее в ягодицу, поверх этого розового румянца, и вгоняю пробку в ее киску, чтобы она хорошенько увлажнилась, прежде чем подвести ее к этой маленькой напряженной мышце и нежно, терпеливо начинаю вводить внутрь.
Моя девочка снова задыхается, а затем глубоко стонет, когда пробка оказывается внутри неё, и я ввожу два пальца ей во влагалище, наслаждаясь тем, как она сжимается вокруг меня — её стенки уже дергаются в предвкушении оргазма.
— О, тебе это нравится.
— Роум.
— Ты могла бы кончить только от пробки и моих пальцев. — Свободной рукой я нажимаю на красный камень. Я чувствую, как он двигается внутри, и она вскрикивает. — Просто подожди, пока на месте этих пальцев окажется мой член, и ты почувствуешь себя чертовски заполненной. А еще лучше, когда мой член окажется в этой идеальной попке.
— О боже.
Она начинает дрожать, трястись и прижиматься ко мне. Я высвобождаю руку, затем встаю и отступаю назад.
— Роум!
— Нет, пока я, блять, не скажу, — напоминаю ей и снова шлепаю по заднице. — И я могу делать это всю чертову ночь, Элоиза.
— Черт.
— Какой цвет?
— Охренительно зеленый, и я хочу, чтобы ты довел меня до оргазма.
Я ухмыляюсь, просовываю палец в веревку в центре её спины и поднимаю её, а потом целую в щеку.
— Нет.
— Роум…
— Какой цвет, Элоиза?
— Я же сказала, зелёный.
— Тогда перестань жаловаться.
Она прищуривается, но мне все равно.
Я беру зеленую веревку и продолжаю завязывать узлы на ее левой ноге, повторяя то, что сделал с правой, оставляя колени свободными, чтобы ей было удобно стоять на них.