— Веревки прекрасны, — говорит она. — И я надеюсь, мы будем делать это чаще, потому что, возможно, я теперь к этому пристрастилась.
— Я не это имел в виду.
— Мы можем поговорить об этом позже.
— Мы поговорим об этом сейчас, — я обнимаю ее сзади и прижимаю к себе, глядя на ее отражение в зеркале. — Скажи, почему ты считаешь, что недостаточно хороша.
— Лавленд даже не хотела брать меня на работу. Отец постоянно напоминал мне, что я слишком толстая, слишком невзрачная, слишком… всякая.
Я качаю головой, но она продолжает говорить.
— И я знаю, что красота в глазах смотрящего, но, видимо, я просто не понимаю. Я ее не вижу.
— Хорошо. — Я целую ее в шею, не отрывая от нее взгляда. — Я тебе покажу. Как только я увидел, как ты входишь в мой клуб, понял, что ты моя. Я почувствовал это всем сердцем, хотя смотрел на тебя через видеокамеру.
Она прикусывает губу, но не перебивает меня.
— Твои губы чертовски соблазнительны, и мне нравится та дерзость, которая из них исходит. — Мой большой палец скользит по этим самым губам, и она мягко улыбается. — Твои зеленые глаза помогут тебе получить все, что ты хочешь.
— Приятно знать.
Я ухмыляюсь и продолжаю.
— Я не могу оторвать рук от твоих волос. От твоего тела. Я никогда не хотел прикасаться ни к кому так, как хочу прикасаться к тебе. У тебя пышная грудь, а твои розовые соски — это все мои самые смелые эротические мечты. Мне нравится лежать, положив голову тебе на живот, пока мы смотрим телевизор. Твоя мягкость так контрастирует с внутренней силой. Твои ноги идеально обхватывают меня. А твоя киска...
Я стону и прижимаюсь губами к ее плечу, вдавливая твердый член в ее поясницу, не в силах удержаться от того, чтобы не тереться об нее.
— Боже, в тебе нет ничего, чего бы я не хотел. Чего бы я не жаждал. Я теряю себя в тебе, Элоиза, а я никогда ни в чем себя не теряю.
Её глаза наполняются слезами, и она прижимается ко мне.
— Спасибо.
— Если ты когда-нибудь снова усомнишься в своей чертовой красоте, просто скажи мне. И я напомню тебе, что в этом мире нет никого, кого я хотел бы больше, чем тебя.
Она тяжело сглатывает, пока моя рука скользит по ее животу, по веревкам и между ног, где она все еще истекает влагой для меня.
— Я жестко тебя трахну, Элоиза. А потом отнесу наверх и займусь с тобой любовью в нашей постели.
Она кивает и прикусывает нижнюю губу, а я поднимаю ее на ноги. Ее руки связаны, поэтому я не могу поставить ее на четвереньки.
Ну, я мог бы.
Но не хочу, чтобы ей было неудобно. Это на потом.
Я подвожу ее к столу и наклоняю над ним.
— Прижмись щекой к дереву, — говорю, и она подчиняется. — Раздвинь ноги. Шире.
Черт… она настоящее произведение искусства. И то, что она этого не видит, сводит меня с ума.
— Цвет, Элоиза.
— Зеленый. Абсолютно зеленый.
Мы снова возвращаемся в то состояние, что было раньше, и это отдаётся во мне новой волной адреналина, когда я с громким хлопком шлёпаю её.
— Роум!
51. Лулу
Моя задница пульсирует и горит, но я вздыхаю с облегчением. Я была уверена, что только что испортила всю ночь из-за своей неуверенности, которая снова дала о себе знать. Но Роум был терпелив и нежен и вернул нас на правильный путь.
Слава богу.
Я слышу, как он расстегивает ремень, потом спускает ширинку и шуршит одеждой. Внутри все сжимается, мне хочется его увидеть.
Ничто в мире не сравнится по красоте с обнаженным Роумом.
Его рука скользит между моих ног к промежности.
— Черт возьми, как мокро, — бормочет он, проводя головкой члена — с этим великолепным пирсингом — по моим влажным складкам. — Эта киска создана специально для меня, светлячок, — он входит в меня до упора, заставляя меня громко застонать. — Чувствуешь? Как чертовски идеально мы подходим друг другу?
— Да.
— Такого раньше никогда не было. Ни разу до тебя. Всё, что было до — пустая оболочка по сравнению с тем, что у меня с тобой. Ничто, блядь, до тебя не имеет значения. Ты слышишь меня?
— Роум.
— Ты. Блядь. Слышишь. Меня?
— Да. Я слышу тебя. Боже, я слышу тебя.
Слёзы текут ручьём. Я не могу их остановить. Его слова, его прекрасное тело, которое входит в меня длинными, размеренными толчками, восхитительное ощущение его рук, обвивающих меня, и слова поддержки, которые он мне только что сказал, — всё это одновременно ошеломляет и является лучшим, что случалось со мной в жизни.
— Ты — всё, что мне нужно в этом мире, — говорит он, входя в меня. Боже, я чувствую себя такой наполненной его большим членом, анальной пробкой, которая все еще во мне, его руками, его словами. — Не кончай пока.