Все выходят, а она тащит большой аппарат и устанавливает его над Элоизой, чтобы сделать снимки.
— Ты тоже, — говорит она мне.
— Я, блядь, никуда не уйду.
— Облучение...
— Я. Не. Уйду.
Она вздыхает, выходит из палаты, и тут же раздается писк, после чего доктор Асгуд и все остальные возвращаются, чтобы продолжить работу над моей девочкой.
— Вывих, — повторяет она. — Перелома нет. Удары по лицу, рёбрам, ногам. Сильные ушибы. Скорее всего, рёбра тоже отбиты. Её хорошо избили. Бедняжка.
Иисусе.
— Почему она без сознания?
— Боль. Страх. Тело сделает всё, что нужно, чтобы защитить себя. Ты же знаешь.
— Если она не выживет, то и ты тоже, — рычу я женщине, и она щурится в ответ.
— С ней все будет в порядке. А теперь отойди и дай мне закончить осмотр.
— Я остаюсь здесь.
Доктор Асгуд качает головой и благоразумно молчит, продолжая осматривать Элоизу.
— Травм головы нет, — бормочет она. — Переломов лицевых костей тоже. Хотя челюсть будет болеть.
Черт возьми.
— Очнись, Светлячок, — шепчу я, целуя ее руку. — Очнись ради меня.
— Тебе стоит выйти из комнаты, пока мы будем вправлять плечо.
— Ни за что на свете.
— Это не...
— Делай, — рявкаю я на нее.
— Она может прийти в себя в процессе, — предупреждает она. — И может начать отбиваться.
Я, блядь, на это надеюсь.
58. Лулу
Я прихожу в себя, дезориентированная, и боль звенит в каждой мышце, в каждой жилке. Боже, почему все так болит? Меня что, сбил долбаный автобус?
— Вот и ты, — женщина ласково обращается ко мне. Не помню, что кто-то когда-либо говорил со мной таким тоном. — С возвращением, Лулу. Ты меня помнишь?
— Доктор Асгуд?
Я хмуро смотрю на нее, и тут все возвращается.
Снова.
На глазах выступают слезы, и вдруг рядом оказывается Роум. Он берет мою руку и прижимает к губам, пока по слезы текут по моим щекам.
— Мы вправили тебе плечо, — говорит доктор, хмурясь. — Это плечо многое пережило.
— Да, — Роум вытирает мои слезы. Я не могу отвести от него взгляд. Его голубые глаза кажутся… испуганными.
— Возможно, со временем потребуется операция. В любом случае, примерно через месяц, когда немного заживёт, тебе понадобится физиотерапия.
Я киваю, голова кружится.
— Наркотик всё ещё действует..
— Какой наркотик? — рычит Роум.
— Меня накачали. Лавленд. Так она и вывела меня из торгового центра. Господи… Скарлетт! Где Скарлетт? Они ей навредили?
— Она в безопасности, с Люком, — уверяет меня Роум, проводя рукой по моим волосам. — Она хочет увидеться с тобой, как только ты будешь готова, но с ней все в порядке.
Я с облегчением вздыхаю и шмыгаю носом.
— Обычно я так много не плачу.
— Ты пережила сильный стресс, плюс наркотик, — напоминает доктор Асгуд. — Слёзы — вполне нормальная реакция. Чувствуешь головокружение?
— Да, немного.
— Голова болит?
— Не особо. Хочу пить.
— Сейчас принесём воду. И хорошая новость — вся кровь на одежде, которую с тебя срезали, не твоя.
— Да, не моя, — Шерил протягивает мне бутылку воды, и я благодарно киваю, прежде чем сделать глоток. Вода освежает пересохшее горло. — Прости меня.
Я поворачиваюсь к Роуму, и он прижимает меня к груди, целуя в макушку.
— Эй, нет, детка. Тебе не за что извиняться.
— Она подошла ко мне, застала врасплох, и я ей не доверяла.
— Лавленд?
Я киваю и прижимаюсь к нему сильнее.
— Я знала, что что-то не так. Один из охранников исчез, а другой даже не смотрел на меня.
— Мэтьюз, — говорит он, и я отшатываюсь, чтобы посмотреть на него. Его голос жесткий и злой.
— Да.
— С ним уже разбираются.
От этих слов меня пробирает дрожь, и я снова прижимаюсь к нему.
— Она уколола меня, когда я не захотела с ней идти, и я, черт возьми, сразу поняла, что она накачала меня наркотиками. Вывела из торгового центра, а потом кто-то затолкал меня на заднее сиденье машины.
Он рычит мне в волосы, но продолжает нежно поглаживать мою спину.
— Я не знаю, как она оказалась на стороне моего отца, зачем, ничего не знаю. Но она была в бешенстве. Била меня… снова и снова, даже после того как отец велел ей остановиться. Но она не остановилась, и он застрелил её. Она упала прямо на меня и залила кровью. Боже…
Я не могу перестать рыдать. Черт, я такая размазня.
— Эй, ты в безопасности. Всё позади, Светлячок. Мы получим ответы, — уверяет он меня. — Не беспокойся об этом прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты отдохнула и восстановилась.