— Ее звали Сара Лоуман, — говорит Роум, и я встречаюсь с ним взглядом. Он на мгновение замолкает, прежде чем продолжить. — Когда-то давно мы с ней были, ну...
И вот снова моё сердце замирает. Но на этот раз не в хорошем смысле.
Фу. Не хочу даже думать о том, как мой Роум был с ней.
— Ты любил ее. — Я чувствую тошноту.
Но Роум бросает мочалку и тут же заключает меня в объятия, крепко прижимая к себе.
— Мне казалось, что да. Очень давно. Но теперь, когда у меня есть ты, и я знаю, каково это — любить так, что мысль потерять тебя парализует и одновременно сводит с ума от ярости… я бы сказал, что она была просто кем-то, кто когда-то был для меня важен.
Он целует меня в лоб. В щеку. В губы.
— Серьезно, не ревнуй к ней.
— Ладно, продолжай, — я слабо улыбаюсь, и он берет мочалку, продолжая меня намыливать.
— Она работала здесь с самого открытия. Вскоре после этого я застал ее с другим. Я выстрелил ему в голову и больше к ней не притрагивался.
Я удивленно смотрю на него.
— Но ты позволил ей остаться.
— Она хорошо справлялась со своей работой. И я понял, что мне, в общем-то, всё равно, что она делает. Ты должна понять, ты пробуждаешь во мне чувства и эмоции, которые, как мне казалось, давно умерли. С того самого момента, как я тебя увидел.
Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, а затем начинает осторожно мыть мои волосы. Снимает насадку для душа со стены, поскольку мне неудобно запрокидывать голову.
— Лавленд поняла, что хочет быть доминой. Взяла себе это имя — Лавленд — и с тех пор жила под ним. Она управляла игровой комнатой, и до недавнего времени у меня не было к ней претензий.
— До меня.
Он не смотрит мне в глаза, но вздыхает.
— Она просто ревновала. Я не завожу отношений. Не связываюсь ни с персоналом, ни с членами клуба. Это не значит, что я жил как монах, но «Rapture» не был моей игровой площадкой. Это было безопасное место для тех, кто хотел исследовать секс, и отличный способ отмыть кучу денег.
Я ухмыляюсь, и он улыбается в ответ.
— А потом я увидел тебя. И меня, блять, взбесило, как она с тобой говорила в тот первый вечер. Я заставил её догнать тебя и привести обратно.
Почему мы никогда раньше об этом не говорили?
— И каждый раз, когда она позволяла себе что-то лишнее, я ставил её на место. К тому же она начала халтурить, а я такого не терплю. Я её уволил, выселил из квартиры и вычеркнул из своей жизни.
— Но она озлобилась, почувствовала себя оскорбленной и взбесилась. Интересно, как она догадалась пойти работать к моему отцу? Как вообще связала всё это?
— Этого я не знаю, — он заканчивает с моими волосами и берет два полотенца. Завернув мокрые волосы в одно, он вытирает меня насухо другим, а затем быстро расчесывает себя. Потом помогает мне одеться в удобную одежду и снова надевает повязку. Удивительно, как это помогает уменьшить нагрузку на сустав.
Но я так чертовски устала.
— Остальное мы выясним. — Он поправляет повязку и притягивает меня к себе, нежно обнимая. — А сейчас как тебе будет комфортней, детка? В кровати? На диване?
— Какое-то время мне будет не до комфорта, — признаюсь я, морщась от мысли о том, как сложно будет найти удобное положение. — Может, на диване?
— Можно я тебя понесу?
Я улыбаюсь и целую его в грудь.
— Конечно.
Он осторожно поднимает меня и несет вниз, прямо на диван, где мы садимся, как в тот день, когда у меня были месячные и мне было плохо.
— Иди ко мне, любимая.
Он прижимает меня к себе и осыпает поцелуями мою макушку и лицо.
— Ну как тебе?
Идеально.
Тем более что я не была уверена, что когда-нибудь снова испытаю это чувство.
— Хорошо. — Возможно, это преуменьшение, но я слишком устала, чтобы говорить что-то еще. — Знаешь, теперь, когда его нет, все кончено.
— Все кончено. — Его рука скользит вверх и вниз по моей правой руке, успокаивая меня. — Ты теперь очень богатая женщина, Элоиза.
Я удивленно смотрю на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты унаследуешь все, что было у твоего отца. А это значительная сумма.
— Мне ничего не нужно, — пожимаю я плечами и прижимаюсь к нему. — Пожертвуй всё.
Он усмехается и снова целует меня.
— Если хочешь, я оформлю на тебя трастовый фонд, пока ты не разберешься со своими чувствами. Тебе просто нужно будет подписать кое-какие бумаги.
— Хорошо. — На самом деле я ничего не хочу от отца. Мне это не нужно. Но, может быть, я смогу с пользой потратить его деньги. — Я так устала.