Главное — дышать. Спокойно и ровно дышать, не поддаваться эмоциям и не нарываться на неприятности, коих в моей жизни и так достаточно.
Сейчас я открою дверь, улыбнусь этой заносчивой заднице и попытаюсь объяснить, что мне совершенно не интересна его компания. Что он зря тратит время и нам с ним не по пути.
Втянув в легкие воздух, я распахиваю дверь и уже открываю рот, чтобы отчеканить отрепетированные мысленно реплики, но Ричард не дает мне и слова сказать.
Он совершенно бесцеремонно врывается ко мне в квартиру и застывает, нахмурив густые светлые брови.
— И в этой конуре ты живешь?
— Какого черта?
— Не выражайтесь в присутствии будущего короля, леди.
— Что ты тут забыл? — вспыляю я, округлив от злости глаза.
— Квартирка у тебя паршивая.
— Но я…
— Сомневаюсь, что здесь можно жить. — Ричард скептически оглядывает плесень на потолке и голые стены, а затем переводит на меня задумчивый взгляд и спрашивает: — Получше ничего не нашлось?
Я с грохотом захлопываю дверь и, подлетев к де Виллеру, скрещиваю на груди руки. Желание держать эмоции под контролем катится к черту.
— Если бы в нашей стране уважительно относились к наемному труду, то тогда я, возможно, могла бы снимать нечто более подходящее вашему королевскому высочеству.
— Я не вовремя?
Его взгляд ползет по капелькам воды, которые скатываются по моей шее после душа, и я машинально вытираю их ладонью. Естественно, выгляжу я не лучшим образом, а рядом с ним и вовсе кажусь оборванкой. Ричард одет в идеально выглаженную рубашку, золотистые волосы аккуратно уложены. Интересно, он сам подбирает себе одежду, или каждое утро его наряжает сотня податливых слуг?
— Что ты здесь делаешь, Ричард? — сердито спрашиваю я.
— Ты прекрасно знаешь, Эмилия.
— По-моему мы договорились, что ты дашь мне время подумать.
— А, по-моему, я сказал тебе не затягивать с ответом.
Внезапно я осознаю, что мы вновь находимся неприлично близко. Каждый раз, споря, мы неосознанно делаем шаги навстречу друг другу.
— Ты вторгся ко мне без приглашения, оскорбил меня и мое жилье, а теперь еще чего-то требуешь?
— И это я еще милый. Если бы я действительно чего-то требовал, то твой ротик сейчас занимался бы чем-то более полезным.
Я едва не задыхаюсь от возмущения, намереваюсь выстрелить очередным ругательством, но его холодные пальцы касаются моей щеки, и я потеряно замираю, почувствовав, как сжались легкие. Лицо обдает жаром. Желудок неприятно скручивает. Опомнившись, я отступаю назад, а его губы вновь растягиваются в хищной полуулыбке.
— Ты что себе позволяешь?
— У тебя хлебная крошка прилипла. Ты вообще смотришься в зеркало?
Он смеется надо мной. Принижает меня! И ему это нравится.
И вот этому типу я должна довериться?
— Убирайся, — ледяным тоном командую я.
— И не подумаю.
Я пытаюсь сдвинуть принца с места, но это все равно что попробовать сдвинуть скалу.
— Ты ведешь себя как ребенок. — Де Виллер даже не ведет бровью.
— Не буду говорить, как ведешь себя ты! — огрызаюсь я в ответ.
Вот бы повернуть время вспять и позвонить менеджеру в тот самый момент, когда у меня не сработал пропуск! Он отчитал бы меня за опоздание, но на этом мои невзгоды тут же закончились бы.
Внезапно Ричард закрывает глаза и устало протягивает:
— Так мы ни к чему не придем.
— Да ладно, какой догадливый!
— Давай начистоту. — Ричард проходит в центр единственной комнаты и плюхается в кожаное зеленое кресло, которое я купила у одной бабушки на барахолке. — Я понимаю, ты принципиальная, гордая... Сам такой. Но со мной лучше не спорить. Кстати, я о тебе многое узнал: отец — неудачник, мать… да о ней и рассказывать нечего. Ты же убиваешься на нескольких низкооплачиваемых подработках, чтобы выплатить семейные долги… И это похвально, очень похвально. Но на одних принципах далеко не уедешь, Эмилия. Ты прекрасно знаешь, что я — твой единственный шанс. Без меня вся твоя молодость пройдет в рабском труде. Очнешься — и ты одинокая, измученная жизнью женщина. Выскочишь замуж за первого попавшегося проходимца и повторишь судьбу своей матери. Ты этого хочешь?