Поболтав еще пару минут, я возвращаюсь к нашему месту у окна, из которого едва видно начало мостовой и редкие человеческие ноги.
— Занятный вид, — говорю я, заметив, что Ричард о чем-то задумался.
— Да, прости, — оживляется он и разворачивается ко мне всем телом. — Здесь не очень-то много народу.
— Этим мне это место и нравится.
Стайка школьниц у противоположной стенки разражается громким смехом, словно бы в подтверждение тому, что таким людям, как Ричард, не спрятаться нигде. В этот момент к нашему столику подплывает Нана и молча расставляет перед нами два блюдца с двумя пузатыми кружками. Аромат раздается такой, что хочется петь.
— Не желаете что-нибудь перекусить? — спрашивает она будничным тоном, ничем не выделяя своего звездного посетителя. — У нас есть круассаны, сэндвичи, блинчики. Но могу приготовить и что-нибудь по вашему желанию.
— Я буду блинчики с черничным джемом, — прошу я. — Спасибо.
— Мне то же самое.
Нана удаляется на кухню, а над дверью раздается звон — еще несколько девчонок в школьной форме. Они спешат присоединиться к подругам, по пути все время оглядываясь в нашу сторону.
Я вздыхаю.
— Да уж, а я-то думала, что хотя бы здесь нам не помешают.
— Мне не привыкать... — Ричард подается вперед, и его нога под столом случайно задевает мою. — Это все моя привлекательность.
Не удержавшись, я прыскаю и невольно тянусь к мужчине навстречу.
— Тебе говорили, что ты ведешь себя, как самодовольный павлин?
— А тебе говорили, что воспитанные леди знают, когда промолчать?
«Но я не леди», — хочу ответить я, но не решаюсь, потому что, похоже, именно ей мне предстоит стать в ближайшее время.
Краем глаза замечаю яркую вспышку от телефона одной из девчонок. Внутри меня просыпается... недоумение. Почему эти малолетки нарушают личное пространство постороннего человека, пусть даже он такой козел?
— Эй? — обращаюсь я к девчушке. — Убери телефон. — И под осуждающим взглядом де Виллера добавляю: — Пожалуйста.
Но школьница и не думает следовать моей просьбе. Напротив, она смелеет и делает еще несколько кадров, но уже в открытую. Перспектива оказаться на одном снимке с Ричардом почему-то пугает меня, и я как ужаленная вскакиваю с кресла.
— Разве я неясно выразилась?
Обычно я не веду себя так вызывающе. Но несправедливость… она словно превращает меня в совершенно другого человека.
Неожиданно Ричард хватает меня за запястья и силой заставляет сесть обратно. Я нехотя подчиняюсь.
— Хочешь попасть на первую полосу? — негромко, но жестко спрашивает он.
Он прав, я знаю, но неужели он позволит вот так нас фотографировать?
Ричард поворачивается к школьницам и обращается к той, что с камерой:
— Как тебя зовут?
Девица мгновенно тушуется, убирает телефон в карман и опускает взгляд.
— Анна.
— Чудесное имя, Анна, — льет ей мед в уши Ричард. Остальные школьницы глаз не могут оторвать от идеального лица принца. — Может, тебе где-нибудь расписаться?
Раскрасневшаяся Анна отвергает предложенный одноклассницей блокнот и подлетает к нашему столику с одной ручкой.
— Здесь. — Она протягивает Ричарду ладонь.
Пока тот выводит свою сложную подпись у школьницы на коже, оставшиеся у другой стены девицы возбужденно перешептываются.
— Учись хорошо, — улыбается де Виллер и отпускает девочку восвояси. Та возвращается к подружкам и больше не нарушает наше спокойствие.
— Да ты настоящий укротитель женских сердец.
На меня смотрят два голубых глаза ледяного оттенка.
— Осталось только одно укротить, — говорит он будто бы на полном серьезе.
— Думаешь, все девицы твои? — Я откидываюсь на спинку кресла и забрасываю одну ногу на другую. — Все до единой?
— Мне не нужны все до единой. — Ричард произносит эту фразу с какой-то странной интонацией.