Ее шоколадные волосы аккуратно уложены, глаза немного подкрашены, но я и не тяготею к хищно разукрашенным львицам. Платье чудесно сидит на ее худеньких плечиках, туфли на небольшом каблучке звонко отстукивают по асфальту, и я… я действительно теряю дар речи, не веря, что ничем не примечательная замухрышка, которую я поймал в ресторане, может быть настолько очаровательной.
— Что? — сразу же заводится она, остановившись передо мной и поставив на пояс руки. — Ты сам выбрал этот наряд, помнишь?
— Эмилия.
— Платье еле прикрывает колени! Я на себя… совсем на себя не похожа.
— Эмми.
— Идея дурацкая, — шепчет она, растерянно смахнув с лица локон волос. Затем обнимает себя руками за талию и как-то затравленно смотрит мне прямо в глаза, из-за чего я испытываю практически маниакальное желание ступить вперед и прижать ее к себе, чтобы она прекратила нервничать. — Ричард, твой отец мигом меня вычислит даже в платье из бриллиантов.
— Успокойся, — говорю я и все-таки подхожу к ней. Невольно касаюсь ее плеча ладонью и чувствую, какая мягкая и теплая ее кожа на ощупь. — Мы заскочим на несколько часов. Заявим о себе и тут же уедем. Я от тебя ни на шаг не отойду, ясно? Если что — ретируемся домой.
Девушка крепко зажмуривается, наверняка в тысячный раз прокручивая в голове сложившуюся ситуацию, а я еле сдерживаюсь, чтобы не притянуть ее и не провести губами вдоль ее раскрасневшихся щек. Любая девушка на ее месте не отказалась бы развлечься перед встречей с моими родными... но с Эмилией все сложнее. Я не должен спугнуть ее. Сейчас от нее зависит слишком многое, и мне придется унять свое желание избавиться от этого милого платьица и трахнуть мисс Дранингбаум прямо в машине.
Уже по дороге Эмилия протягивает мне договор.
— Держи. Питер постарался на славу. Не спал целую ночь.
— Какой молодец. Надеюсь, он не спал целую ночь в своей квартире? — Я кидаю договор на заднее сидение и бросаю на девушку острый взгляд.
Та, к моему огромному удивлению, отвечает похожим сердитым взором.
— Ты на что-то намекаешь, мистер де Виллер?
— Я лишь пытаюсь узнать тебя получше. Тебя и твоего Питера.
— Он — не мой Питер. Мы просто друзья.
— Просто друзья. — Я хмыкаю, выкручивая руль на повороте, и чувствую, как неясная ревность прожигает грудь. — И как долго вы… дружите?
— А как долго вы дружите с Ванессой? — парирует Эмми.
— Намеренно отвечаешь вопросом на вопрос? Отличная тактика, утенок.
— Не называй меня так.
— Как, утенок? — слащаво улыбаюсь я, повернувшись к девушке, и вижу, как в ее глазах вспыхивает раздражение.
Господи, как же мы вынесем друг друга еще целый месяц?
— В договоре нет пункта о том, что мне нельзя общаться с друзьями, Ваше Величество, — ухмыляется Эмилия, запрокинув ногу на ногу, и от меня не ускользает момент, когда низ ее платья приподнимается слишком высоко, открывая мне вид на красивые, худенькие ножки.
Черт.
С какой стати эта серая мышка вообще меня возбуждает?
В следующий раз позволю ей нацепить горячо любимую толстовку.
— Тогда нам придется его добавить, дорогая, потому что я не потерплю, чтобы к моей будущей жене по ночам наведывался какой-то милый “друг”, — отвечаю я и с трудом отворачиваюсь. — Мои юристы прочтут договор.
— Супер. — Девушка недовольно скрещивает на груди руки.
— Супер.
Когда мы приезжаем во дворец, жара немного спадает.
К моему кабриолету подносятся слуги: нам открывают дверцы, кланяются. Я не обращаю на это внимания, а Эмилия бледнеет и тушуется, растерянно улыбаясь незнакомцам в идиотских фраках. Сразу видно, что этой девушке ни разу в жизни не приходилось сталкиваться с подобным… сервисом. Еле сдерживаюсь ото смеха, когда она пожимает руку моему садовнику Ларри.
— Дорогая, — ласково распеваю я и приобнимаю официантку за талию, — идем, нас уже ждут.
Эмилия послушно следует за мной по тропинке, облицованной молочным мрамором, а я касаюсь губами ее уха и шепчу: