— Миссис Соммерс? — милым голоском растягиваю я и прохожу в белый кабинет: такой же белый, как палата в госпитале. Глаза щиплет, но я смело смотрю женщине прямо в глаза, ведь знаю, что она не терпит, когда кто-то тушуется и отводит взгляд. — Вы меня звали?
Миссис Соммерс медленно приподнимает подбородок. Сквозь квадратные очки меня прожигают два глаза-лазера. Седые волосы паутиной обрамляют полноватое, морщинистое лицо. Ярко-красные ногти звонко постукивают по краю стола. Я фальшиво улыбаюсь, а женщина поправляет шерстяной пиджак — в такую-то погоду — и хрипловатым голосом отрезает:
— Вы уволены.
— Что?!
Моя сумка едва не валится с плеча. Я в растерянности округляю глаза, а на на лице ледяной Соммерс не дрогает ни один мускул.
— Соберите свои вещи, мисс Портер, и покиньте территорию школы.
— Но почему? Что я сделала? — Я стремительно ступаю вперед. — Разве я провинилась? Что-то испортила? Я работаю у вас уже несколько лет…
— Я в курсе, мисс Портер.
— Тогда в чем дело?
— Сокращение штата.
— Сокращение… штата?
— Не расстраивайтесь, дорогая Эмилия. — Ее голос такой жуткий, точно кто-то царапает ногтями по школьной доске! А от слова “дорогая” меня и вовсе передергивает. — Это к лучшему.
— О чем вы вообще говорите?! — злюсь я. — Вы не имеете права! Я же… я ничего не нарушила, это неправильно, несправедливо!
— Увы, я ничего не могу поделать. Мне звонили из “Лагустини”.
— Из “Лагустини”?
— Именно. Сказали, что из-за вашей неосторожности едва не пострадала особа королевских кровей, а мы все-таки работаем с детьми.
— Что? Но я не…
И тут я замолкаю — замираю перед директрисой с открытым ртом. Мысли безумным водоворотом крутятся в голове, и я сержусь все неистовее, пока злость не превращается в такую ярость, что у меня вспыхивают щеки.
— Вот же сукин сын!
— Что простите? — теряется миссис Соммерс, но я вылетаю из кабинета.
Даже Мич отрывается от экрана телевизора, когда я проношусь мимо.
— Мисс Портер? — восклицает он. — Куда вы?
Но у меня не находится слов, чтобы выразить эмоции. Возвращаясь в отель, я выжимаю педаль газа до упора. Ветер прорывается сквозь открытое окно и путает мои волосы, но я не обращаю внимания, глядя вперед. Глядя соколиным взором на дорогу в предвкушении крови.
Паркуюсь у “Пятого сезона” подрезав какой-то шикарный спорткар. Криво паркуюсь, к слову. Выпрыгиваю из своей старенькой машины и врываюсь в фойе отеля, взъерошенная и обезумевшая, как после удара током.
Собираюсь рвануть к лифту, как вдруг передо мной появляется смазливый, улыбающийся мужчина с зализанными светлыми волосами и ярко-желтой бабочкой. Кто вообще носит бабочки в наше время?!
— Что горит? — деликатно интересуется он, сцепив в замок пальцы.
— Моя задница! — неделикатно отвечаю я и несусь дальше, толкнув его плечом. Разумеется, незнакомец не отстает от меня так просто... — Прошу вас, не вмешивайтесь! — практически в отчаянии умоляю я и нажимаю на кнопку вызова лифта. — Мне срочно нужно в пентхаус.
— Всем туда нужно, душенька, — участливо вздыхает он.
— Вы не понимаете…
— Чего же? Я по десять раз на день отлавливаю девиц, рвущихся на самый верхний этаж моего отеля.
— Вашего?
— Моего, милая. Итак. Ты у нас… Лесли? Кристи? Аманда?
— Эмми, — с вызовом отвечаю я. — Эмилия Портер.
Внезапно выражение лица мужчины резко меняется. Он вскидывает брови и с интересом осматривает меня с головы до ног, будто я экспонат в музее. Становится так неловко, что я неуклюже поправляю низ юбки, а красивый незнакомец, выдавив дежурную улыбку, заявляет:
— Постарайтесь оставить от него хотя бы одно живое место, мисс Дранингбаум.