— Черт, прости.
— Я…
Это удивляет меня больше всего, но я вдруг понимаю, что мне хочется, чтобы он продолжил. Чтобы хотя бы на эту ночь забыл о нашем соглашении, о том, что нас связывает. Чтобы забыл о титуле, об отце, которого не хочет подвести. О брате, которого поклялся опекать. Жизнь взвалила на него слишком много, и я не понимала этого, потому что думала, что жизнь королевской семьи — сплошные отдых и удовольствия.
Я ставлю свой бокал на дощатый пол и забираюсь на качели с ногами, а затем пододвигаюсь к Ричарду вплотную, просовываю руку под его локоть и кладу голову ему на плечо.
Его кожа горит, будто у него жар. Я слышу, как он размеренно и тяжело дышит. Мне даже кажется, что я слышу частый стук его сердца.
— О чем еще ты мечтаешь? — спрашиваю я хриплым шепотом.
Кажется, мои слова доходят до него не сразу.
— Что?
— Ты говорил, что мечтаешь именно о такой жизни. Я хочу знать, о чем еще ты мечтаешь.
— Зачем тебе?..
— Ричард.
Он вздрагивает, потому что, похоже, я впервые обратилась к нему по имени, и мне нравится, какой эффект это на него производит.
— Хорошо. — Он глубоко вздыхает. — Иногда я думаю о том, чтобы разделить с кем-то это место. Это рай, но… одинокий рай.
— Разве ты не привозил сюда других девушек?
Ричард качает головой.
— Ты первая.
— И чем же я удостоилась такой чести? — Теперь я действительно дразню его, приблизившись губами почти к самому его уху.
— Ты первый человек, который не побоялся спорить со мной. Обычно люди быстро идут на компромисс, но ты не такая.
— Не такая, — подтверждаю я. — Когда твой отец все время попадает в разные передряги, остается только стать сильнее его.
— А ты? — Ричард слегка поворачивает голову в мою сторону, и между нами остаются считанные миллиметры. Я замечаю, как его взгляд помутнел от желания. — О чем ты мечтаешь?
Я тихонько смеюсь.
— Все мои желания написаны у меня на лице. Выплатить долг. Переехать в квартирку получше. Стать настоящим поваром. Может, я даже когда-нибудь рискну открыть свой ресторан. Но это будет очень и очень нескоро.
— А потом?
— Потом я буду рассказывать своим внукам байку о том, как сам король Наваррии Ричард де Виллер заплатил мне баснословную сумму за то, чтобы я полтора месяца притворялась его невестой.
— Значит, в твоих мечтах есть место для мужчины?
— Возможно. Я не знаю. Иногда я думаю, что это совсем не для меня, и моя судьба в этом мире — сражаться со всем в одиночку.
Ричард находит мою руку и переплетает свои пальцы с моими. От этого простого жеста у меня сжимается сердце.
Я не хочу давать ему напрасную надежду, но тело само предательски льнет к нему. Ричард сказал, что мы из разных миров, и это правда. И если дочь нувориша Патрика Дранингбаума еще имеет какие-то шансы с человеком голубых кровей, то простая девчонка Эмми Портер — ни единого.
В тот момент, когда лицо Ричарда вновь поворачивается к моему, я инстинктивно, от испуга тут же отворачиваюсь в сторону. Тогда он делает кое-что похуже, чем поцелуй в губы — он легко касается губами моей мочки уха, затем переходит на линию челюсти, осыпая кожу крохотными поцелуями.
— Утенок…
Я хочу, чтобы он называл меня так еще и еще. Внезапно обидное прозвище превращается в самое желанное слово, и я бы многое отдала, чтобы услышать, как оно срывается с его губ снова.
Боже, нельзя. Нельзя, чтобы это случилось!
Но у меня больше нет контроля над реальностью.
Я оборачиваюсь, и его губы накрывают мои.
Не помню, как мы снова оказываемся в доме, но единственная кровать уже не кажется таким уж плохим вариантом. Пока мы движемся в ее сторону, не в силах оторваться друг от друга, Ричард остается без рубашки, а я — без свитера. Еще немного — и бюст платья ползет вниз, оставляя меня в нижнем белье. Прикосновение кожи к коже ощущается совсем иначе и пробуждает совсем другие чувства. Те, о которых я даже не догадывалась.
Оказавшись на кровати, я обнимаю Ричарда за шею, а его руки опускаются все ниже и ниже, жадно поглаживая мою талию, бедра. Я не сдерживаюсь от хриплого стона, когда он оставляет горячий поцелуй у меня на шее, и выгибаюсь всем телом ему навстречу. Навстречу человеку, которого даже в самых смелых фантазиях не представляла с собой рядом.