Происходящее похоже на сон. Ричард отстраняется и смотрит мне в глаза с такой нежностью, которую прежде я никогда там не видела.
— Эмми, — шепчет он.
И внезапно… внезапно меня словно ударяет молния. В памяти всплывают причины, столкнувшие меня и Ричарда. Я вспоминаю отца, вспоминаю, что он лежит в больнице, а я…
Я продалась за полмиллиона. Пятьсот тысяч — вот сколько я стою.
Я выставляю руки вперед и упираюсь ими в обнаженную грудь принца.
— Подожди. Мне…
— Что?
— Надо в туалет.
Ричард замирает, а я виновато поджимаю губы. Это первое, что пришло мне в голову, но какая разница? Как будто и так не ясно, что мы совершаем огромную ошибку. О чем я вообще думала? Идиотка. Нежность во взгляде, откровенные признания… чего еще я себе навыдумывала лишь бы сбежать от реальности, в которой я обычная официантка без денег и перспектив?
Я вижу в глазах де Виллера понимание, и после секундного колебания он откатывается в сторону. Мне кажется, Ричард хочет что-то сказать, но я не даю ему возможности и рта раскрыть. Быстро спрыгиваю с кровати и бегу в ванную комнату, надеясь закрыть глаза и очутиться в мире, где Ричард де Виллер не ворвался в мои мысли и не заставил нарушить тысячи правил, которые я сама же всю жизнь составляла, дабы отгородиться от боли.
Когда я возвращаюсь, Ричард уже спит на своей половине кровати, или делает вид, что спит. В любом случае я ему благодарна. Только очередного выяснения отношений нам с ним не хватало.
Когда я ложусь с другой стороны — как можно ближе к краю, — мужчина с хрипом приподнимается и накрывает меня клетчатым пледом.
— Не беспокойся. — Это последние слова, которые я слышу, прежде чем провалиться в сон. — Я больше тебя не трону.
Вот и отлично. Но только почему от этого так больно?
17. ЭМИЛИЯ
Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Незнакомая мебель. Незнакомый запах. Сквозь полуоткрытое окно доносится шум прибоя, и я сонно морщусь, намереваясь восстановить хронологию событий в мыслях, а затем…
Затем я замечаю мужскую руку на своей талии.
Что за?.. Растерянно округляю глаза. Щеки заливает румянец. Наследный принц прижимается ко мне всем телом и мирно посапывает у меня над ухом, по-хозяйски обнимая меня рукой. Его горячее дыхание щекочет мне шею, и я чувствую, как сотни мурашек проносятся по коже от осознания происходящего. От близости, от нежности этого странного и одновременно с тем прекрасного момента. Мне бы отстраниться, но, во-первых, я не хочу будить де Виллера. А, во-вторых, не хочу… уходить.
Как же ты дура, Эмилия! А ведь вино уже не контролирует твой разум, но идиотское желание никуда не делось.
Нужно побороть его, взять себя в руки и прекратить летать в облаках!
Поморщившись, я аккуратно сползаю с кровати, убрав руку Ричарда со своей талии. Принц стонет что-то невразумительное, но не просыпается, и я на носочках тороплюсь к выходу, оставаясь незамеченной. На ходу ловко подбираю свои вещи. Поразительно, что бы могло случиться, если бы я не остановилась. Если бы мы не остановились. Помани меня Ричард пальцем во второй раз, и я бы сдалась. Я бы сдалась, пусть и не чувствовала к нему до этого ничего серьезного! Красивая мордашка, поставленный голос… Но что еще? Когда это вдруг мои мозги включили режим автопилота?
— Идиотка, — злюсь на себя я, одеваясь уже в гостиной.
Застегиваю платье и привожу в порядок волосы. Бросаю взгляд на бокалы с недопитым вином и ощущаю, как живот скручивает от сладкой истомы.
А ведь как же приятно было сидеть вместе с Ричардом на веранде. Он ведь вел себя совсем иначе. Мы пили вино, общались, делились сокровенным… и набросились друг на друга, точно сумасшедшие.
— Ох! — стону я, залившись краской, и прикрываю ладонями лицо.
Мне срочно нужно с кем-то поговорить о случившемся. Ричард не пример для подражания. Он несерьезный, высокомерный. Он бабник, черт возьми! И в то же время он сказал, что раньше не привозил в этот дом девушек...
Соврал ли он мне? Захотел соблазнить такой красивой историей или же на самом деле предстал передо мной в истинном свете?