Делая вид, что не замечаю сопротивления, тащу ее обратно к столу.
С немного сбившимся дыханием говорю:
— Позвольте представить вам мою невесту. Будущую королеву Наваррии и королеву моего сердца, Эмилию Дранингбаум.
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! Вот и моя новиночка. Спасибо, что вы вновь со мной и поддерживаете меня. Надеюсь, история вам понравится. Обязательно пишите комментарии и подписывайтесь на мой профиль. Всех с первым днем весны! Целую!
2. ЭМИЛИЯ
— Мама, только не говори…
Я с силой включаю заедающий поворотник старенького "Форда Кортина" 81-го года выпуска. Машина сердито фыркает и сворачивает в переулок.
— Эмми, мне очень жаль. Мы самые ужасные родители на свете. Возможно, тебе стоит просто переехать к тетушке Дафне в деревню и затаиться. Детка, дела гораздо серьезнее, чем были до этого.
— Я отдам долг… О какой сумме речь? Устроюсь еще на одну работу. Мы семья и справляться будем со всем вместе, даже несмотря на то…
У меня нет сил закончить предложение, поэтому мама заканчивает за меня:
— Даже несмотря на то, что твоя мать вышла замуж за авантюриста, потому что полюбила его добрую улыбку. Мне очень жаль, Эмми, — повторяет она в миллионный раз.
— Что на этот раз?
Я делаю глубокий вдох и паркуюсь во внутреннем дворе, затем хватаю с сиденья включенный на громкую связь телефон и что есть сил мчусь в сторону ресторана. К сожалению, ближайшие парковочные места заняты баснословно дорогими машинами, поэтому расстояние предстоит преодолеть приличное.
— Аппараты для попкорна. Какой-то проходимец продал ему двести списанных машин. Рядом совершенно "случайно" появился ростовщик, а дальше ты представляешь. Коллекторы оказались настоящими бандитами. Они уже приходили к нам домой и угрожали, и мне показалось, что у них даже есть оружие. И, дорогая, прости, но в твою старую комнату теперь не зайти: у нас вся квартира в этих идиотских машинах. Меня теперь мутит от запаха масла.
Отец всю жизнь был мечтателем. После того как его семейную пиццерию закрыли из-за долгов, он стал будто сам не свой. Всеми силами пытался вернуть ресторанчик, но тщетно. Однажды он даже проиграл последние сбережения в казино, и тот долг мы отдаем по сей день. Папа ненавидит себя за то, в какое положение вогнал свою семью, но мы с мамой стараемся держаться. Он хороший человек, просто… умеет находить неприятности.
— Мама, я тебе перезвоню. Опаздываю на смену.
— Люблю тебя.
— И я.
Я отключаюсь и одной рукой пытаюсь нашарить пропуск в кармане джинсов, купленных на последней распродаже всего за десять лагний. Найдя среди чеков и бумажек заветный кусочек пластика, прикладываю его к считывателю и на автомате дергаю за ручку, но та не поддается. Прикладываю пропуск еще раз — тот же результат. Дверь сломана. Просто прекрасно.
Если бы меня не задержали на дневной смене в школьной столовой, где я служила помощником повара, то сейчас не пришлось бы беспокоиться о том, что меня выставят из "Лагустини" через две недели после начала работы. Меня уволят. А если уволят, то мать заставит меня поехать к тетушке Дафне, и боюсь представить, что будет с родителями.
Они тоже много работают. Отец водителем до вечера (пока ему в голову не приходит очередная "гениальная" идея), а мама работает модисткой и постоянно берет заказы домой. Но, чтобы выплатить полмиллиона лагний, наших совместных усилий недостаточно, а с этими аппаратами для попкорна даже подумать страшно, сколько упало сверху.
Отбросив мысли об отце, я сосредотачиваюсь на том, как попасть в "Лагустини". Моя смена началась четыре минуты назад, но владелец ресторана похож на довольно доброго человека, поэтому надежда еще есть. Точно, главный вход! Я незаметно прокрадусь через вход для посетителей. Никто меня и не заметит.
Швейцар поджимает губы, но все же пропускает меня через стеклянные двери.
— Мисс Портер.
Боже, как можно вместить в мое имя столько осуждения?
Но о гордости я давно забыла. Опустив голову, я вхожу в зал. Двери в кухню маячат на другом конце помещения призрачной целью. Я ускоряюсь…