— Эмми, — шепчет он, покрывая поцелуями мою ключицу.
— О боже, — лепечу я, зажмуриваясь, как от яркого солнца.
Кого я пытаюсь обмануть? Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Разве я могу что-то с этим поделать? Разве я имею права сопротивляться, ведь мне никогда прежде не доводилось испытывать ничего подобного! Сейчас мы другие люди. Ричард — никакой не наследный принц Наваррии, а я — не официантка с двухлетним стажем. Сейчас мы значим друг для друга так много, что голова идет кругом.
— Ричард, — улыбаюсь я, целуя его, обнимая его, а затем рядом с нами раздается ужасно знакомый голос, из-за которого у меня леденеет душа:
— Эмилия? — Питер ошеломленно округляет глаза. — Какого черта?
20. ЭМИЛИЯ
Боже мой, что он здесь делает?!
Я будто стою на цирковой арене, и передо мной два тигра — два хищника, готовых броситься не только на меня, но и друг на друга. Питер порывисто поворачивается ко мне спиной и вырывается из здания отеля, а я невольно следую за ним, понятия не имея, что делать.
Мы оказываемся на людной улице. Я боюсь, что друг так и не остановится, но он тормозит у проезжей части и переводит на меня печальный взгляд.
Никогда прежде не видела его таким растерянным и… разбитым. Пытаюсь вымолвить хотя бы слово, но язык не слушается.
Как по волшебству рядом оказывается Ричард. Зря он пошел за нами, потому что внезапно глаза моего друга наливаются яростью.
— Ты же говорила, что не хочешь иметь с ним никаких дел? — переходит в атаку Питер. — Называла заносчивым придурком, говорила…
— Следи за языком, — угрожает Ричард, и я чувствую, как он напряжен.
Все его тело будто превратилось в одну большую пружину, в любой момент готовую рвануть.
Но Питер даже не смотрит на Ричарда — все его внимание обращено ко мне, будто наследный принц Наваррии Ричард де Виллер — пустое место.
— Ты совсем потеряла голову. Он предложил тебе дополнительные деньги за… услуги?
— Нет! — вспыхиваю я. — Как ты мог такое обо мне вообще подумать?!
Я думала, Питер знает меня, как никто другой. Но выходит, я ошибалась.
— Или это любовь? — Последнее слово звучит в устах Питера, как какое-то ругательство. — Он же никогда не будет с тобой. Эмми, этот человек — будущий король, очнись! А ты…
— А я Золушка, у которой ноги не влезают в хрустальные туфельки, да?
— Ты идиотка.
— Кто?
— Самая настоящая идиотка, которая повелась на красивые россказни. Я не узнаю тебя, Эмилия. Ты не такая!
— А какая я? — обижено выплевываю я, ступив к другу. — Судя по всему, ты уже сложил обо мне впечатление.
— Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Но это безумие! Ты и… он! — Питер взмахивает рукой в сторону де Виллера и усмехается. — Поверить не могу, что ты пала так низко.
Мое лицо бледнеет. Я отступаю назад, как от пощечины, а Питер шепчет:
— Я… я не это хотел сказать…
Но тут Ричард не выдерживает. До этого он наблюдал за нашей небольшой перебранкой со стороны, но, похоже, терпение у него кончилось. Как в замедленной съемке, он подается вперед, замахивается и со всей дури ударяет Питера кулаком в лицо. Если он не сломал ему нос, это окажется чудом.
Однако, кажется, все не так страшно. Питер вытирает кровь тыльной стороной ладони, и на короткое мгновение я вижу, как в его глазах проскальзывает что-то темное. Что-то страшное.
Питер и Ричард одновременно бросаются друг на друга.
— Стойте! Прекратите! — кричу я в отчаянии, но меня, конечно же, не слышат.
Из здания выбегает Алекс и, не говоря ни слова, растаскивает дерущихся в разные стороны. Оба быстро успокаиваются, но глаза по-прежнему метают молнии.
— Ты совсем сдурел? — обращается Алекс к другу.
Ричард не отвечает. Кажется, он и сам не может поверить в то, что случилось. Ведь это он — само благоразумие, сама взвешенность — не смог удержать себя в руках.