Мне еще не доводилось видеть этой его стороны, и, признаться, она меня пугает.
— Что вы тут устроили? — говорит Алекс уже обоим мужчинам. — Мой отель — лучший в городе. И мне плевать, Рич, король ты или сам Господь Бог, но сейчас вы разойдетесь в разные стороны, а еще лучше — подальше от моего отеля.
— Пожалуй, пойду к себе, — отрывисто заявляет Ричард, разворачивается и возвращается в здание.
Судя по всему, произошедшее резко его отрезвило. Алекс следует за ним. Как же, богатые люди вместо скандалов предпочитают тишину. Но я была воспитана по-другому — меня вырастили, чтобы я отстаивала правду.
Мы с Питером остаемся одни. Охранник у входа косо поглядывает в нашу сторону, но я жестом даю ему знать, что все в порядке. Достав из сумочки салфетки, я протягиваю их Питеру.
— Это было опасно.
— Да уж, — горько усмехается Питер и вытирает салфеткой подбородок, — но оно того стоило.
— И почему это, скажи, пожалуйста? — я опять начинаю заводиться. — Ты только что напал на будущего короля, Питер. Думаешь, тебе это сойдет с рук? Посмотри на меня — я лишилась всего, что у меня было. Работы, квартиры… И все это потому, что ему было так угодно. Хочешь, чтобы у тебя отобрали твою практику?
— Мне плевать.
— Ах, тебе плевать? То есть удовольствие перейти дорожку этим богатым снобам выше, чем твоя жизнь? Ты не понимаешь, о чем говоришь.
Питер отходит в сторону, пропуская пожилую пару, и садится на скамейку. Я следую за ним, пытаясь посмотреть ему в глаза, но друг избегает зрительного контакта.
— Есть кое-что поважнее, — отвечает он, глядя куда-то в пустоту.
В свете уличного фонаря я едва могу рассмотреть его профиль, короткие темные волосы, недельную щетину, белую рубашку, его “фирменный” жилет. Даже не знаю, как мы вообще стали когда-то друзьями — настолько мы разные.
— И что же это? — спрашиваю я.
— Помнишь, как мы познакомились? — внезапно меняет тему Питер.
— Конечно. — Я не удерживаюсь от смешка. — Меня бросил Альберт, мой очередной никудышный парень, и я пришла на те глупые кулинарные курсы вся в соплях и слезах, а ты предложил напоить меня чаем. Мы весь вечер просидели в том кафе, как же его…
— “Амур”.
— Точно! Только к чему это?
Питер наконец поворачивается и смотрит на меня.
— Я наговорил сейчас много глупостей, Эмми, но… Как думаешь, сколько нужно дать девушке времени, прежде чем признаться в своих чувствах после того, как ее бросил парень?
— Питер…
— Я думал, что поступаю как джентльмен. Думал, что даю тебе время и пространство. Но, Эмми… Ты встретила настоящего гребанного принца. Как мне с ним вообще конкурировать?
У меня хватает сил только на:
— Я думала, мы просто друзья.
Питер протяжно выдыхает.
— Значит, я сам виноват.
— Ни в чем ты не виноват! — спорю я. — Иногда чему-то просто не суждено сбыться.
— А тебе с этим пижоном суждено сбыться? — спрашивает Питер. — Хочешь стать королевой, одеваться в дорогие шмотки, обвешивать себя золотом и притворяться бесчувственной куклой во время приемов? Эмми, пойми, вся жизнь этих людей — фальшивка и притворство. Хотя тебе ли не знать, ты же помогаешь одному из них.
— Я не знаю. Я ничего не знаю… — бормочу я, вспоминая всю ту бурю эмоций, которые я испытывала, находясь рядом с Ричардом. — Все это слишком сложно.
— Со мной тебе было бы просто.
— Питер...
— Мы бы нашли способ, как помочь твоим родителям. Я не миллионер, но у меня своя практика, которая приносит неплохие деньги. Эмми, ты бы ни в чем не нуждалась.
— Я понимаю, — нерешительно говорю я.
— Но ты уже сделала выбор, хотя, возможно, даже не осознаешь этого. И тебе плевать, чем это все закончится, как плевать всем женщинам, с кем спит этот напыщенный павлин. Каждая просто хочет откусить кусочек от огромного пирога.
— Не говори так! — возмущаюсь я, но мужчина лишь фыркает.
— А что, скажешь, неправда? Давай, иди к нему. Только не надо потом бежать ко мне, когда твоя карета превратится в тыкву, а платье — в обноски. Это реальная жизнь, Эмми, и принцы здесь не такие, как в сказках.