— Не совсем.
Брат ликует:
— Ага! Значит, я уже где-то близко. Как давно вы знакомы?
— Не так… давно.
— Ладно, не буду продолжать твое унижение, Рич. В принципе я узнал все, что хотел. Ждем вас как можно скорее! — И он с веселым свистом отключается.
Я возвращаюсь в комнату и швыряю смартфон на журнальный столик. Эмилия уже одета — простые джинсы и черная футболка. Неплохой наряд для человека, который собирается сегодня немного запачкаться.
— Что-то случилось? — спрашивает она, и я ненавижу себя за то, что не могу контролировать свой гнев.
С этой женщиной я становлюсь слабым, и меня это злит. Никогда раньше Уильяму не удавалось залезть мне так глубоко под кожу, потому что я был неуязвим. Теперь же я только и жду, пока кто-нибудь воткнет стрелу в мою ахиллесову пяту.
— Ничего, — отрезаю я.
Эмилия на секунду прекращает расчесывать свои длинные волосы, глядя в висящее на стене зеркало с золотой отделкой в стиле барокко. В ее глазах снова вызов — от плескавшейся там накануне нежности не осталось и следа.
— Ты абсолютно прав, — заявляет она, глядя мне прямо в глаза, — ничего не случилось.
И я, конечно же, понимаю, что она имеет в виду. Что вчера как будто бы не было. Что мы не проснулись в одной постели, что накануне она не шептала мне всех этих слов.
Я ничего не могу поделать — Эмилии достаточно подумать о том, чтобы зажечь спичку, а я уже весь горю.
— И не случится, — говорю я, желая вбить в гроб наших отношений последний гвоздь. — Хорошо, что ты уже собралась, потому что отец ждет нас снова. В машине мне надо будет переговорить с одним важным человеком, так что, надеюсь, ты сумеешь полчаса просидеть в тишине.
Эмми взглядом метает молнии, но ничего не отвечает. А я так рассчитывал, что с ее острого язычка вновь что-нибудь сорвется. Я практически осознанно провоцировал ее, однако девчонка оказалась умнее.
Я же остался в дураках.
Первые несколько минут в машине мы едем молча, затем Эмилия достает из сумки наушники, вставляет их в уши и поворачивается ко мне спиной, делая вид, что любуется полями. Тогда я набираю номер Хосе, принца Валийского, и ставлю звонок на громкую связь. Хосе снимает трубку с третьего гудка и приветствует меня по-английски:
— Де Виллер, друг мой! Давно не созванивались.
— Я тоже очень рад тебя слышать, но нам давно пора обсудить этот вопрос с программой зимнего школьного обмена. Наша официальная встреча только через месяц, а программу необходимо запускать уже в ближайшие дни.
— Абсолютно согласен. Одну минуту, Карлотта, любимая, — понизив голос, обращается Хосе к своей супруге. — Да, я снова здесь. В общем, у меня было несколько соображений на этот счет, и мы даже успели обсудить их с советом образования…
Дальше мы погружаемся в рабочие вопросы, и я почти забываю, что за девушка сидит на переднем сиденье рядом со мной. Когда мы решаем все вопросы, то вдалеке уже виднеются кованые ворота дворца. В частности, одна из причин, почему я предпочитаю “Пятый сезон”, это то, что в Ормандии кипит жизнь. В королевском имении она скорее медленно бурлит. Но больше всего, конечно, я не хочу возвращаться к счастливым воспоминаниям из детства. К воспоминаниям, где Беатрис была жива и здорова. Где не было Лилиан. Где отец был молод и полон сил.
После ворот машину у нас забирает дворецкий, чтобы припарковать. Эмилия отвергает мою помощь с дверью, и я с досадой отмечаю стоявшего на лестнице Уилла с бокалом вина. Еще даже нет двенадцати, а он пьет.
— Брат, невестка, — приветствует он нас, а в глазах пляшут черти. Маленький засранец.
— Уилл, — киваю я с беспристрастным выражением лица.
— Идемте, только вас и ждут. И надеюсь, вы не завтракали, потому что Грейс сегодня превзошла саму себя.
На лужайке позади дворца действительно все уже готово — похоже, слугам пришлось начать с рассветом, чтобы уместить под тремя навесами столько еды.
Однако оказывается, что семейным завтраком это назвать нельзя. Эдуард и Лилиан пригласили с десяток друзей, среди которых, конечно же, есть семья, с которой я предпочел бы не встречаться никогда. Но когда ты будущий король, приходится мириться с некоторыми неудобствами.