— Мистер ван Костен, — киваю я, затем пожимаю протянутую руку. — Миссис ван Костен.
Эрик ван Костен — низкорослый лысоватый старичок, который без своей обворожительной супруги не обидел бы и мухи. Но Лидия ван Костен — вот от кого Мария унаследовала свою жажду крови. Мало того, что она отбила мужа у родной сестры, так еще и держит все фамильные предприятия ван Костенов в своих когтистых лапах.
К сожалению, без последнего имени нельзя обойтись.
— Мария.
— Ричард, — краснеет девушка и кланяется.
Мария — живое доказательство того, что красоту не купишь за деньги. Ей всего двадцать пять, а мышцы лица уже с трудом функционируют из-за дикого количество ботокса. Черные выщипанные в нитку брови, экстравагантная шляпка, похожая на мини-целиндр, бордовая помада… Эта девушка так же вульгарна, как и коварна. К сожалению, отец близок с мистером ван Костеном, и это дает всей семейке доступ во дворец.
— Позвольте представить вам Эмилию Дранингбаум, мою невесту, — говорю я, положив ладонь на спину Эмми, отчего она заметно напряглась.
Все обмениваются любезностями, а женская половина ван Костенов изо всех сил старается держать лицо. Я не удерживаюсь от легкой усмешки — как же, у них-то на меня были совсем другие планы.
— Вы готовы к игре? — спрашивает Лидия с сильным придыханием, так как, похоже, слишком сильно затянула корсет.
— Какой игре? — удивляется Эмилия, и мне приходится ей объяснить:
— Конное поло, семейная традиция.
— Но я…
Я отвожу ее в сторону, чтобы остаток разговора не донесся до ушей Лидии и Марии.
— Никогда не сидела в седле? Могу догадаться. Тебе выделят отдельного жокея, беспокоиться не о чем. Команде, в которую ты попадешь, наверняка назначат гандикап. Тебе стоит продержаться всего один период, и отец от тебя отстанет. Но если он приглашает кого-то сыграть в конное поло, то он предполагает, что каждый хотя бы раз сядет на лошадь. В противном случае ты его очень оскорбишь.
— Я понятия не имела, что эта игра, — она понижает голос, чтобы нас никто не услышал, — будет опасна для здоровья.
Я улыбаюсь.
— Не волнуйся, утенок, я все время буду рядом. В колледже я был в команде, которая заняла первое место на Играх Содружества. — Я склоняюсь к девушке и не без удовольствия замечаю, что она задержала дыхание. — И, чтобы ты знала, я всегда выхожу победителем. Из любой игры.
В ответ Эмилия только открывает и закрывает рот как рыба. Мне нравится, что эту маленькую скандалистку легко можно поставить на место в присутствии властных людей, ведь она не хочет показать себя с плохой стороны.
Приносят экипировку, и я отставляю чашку с черным кофе в сторону. Несмотря на то, что я сказал Эмилии ранее, я догадываюсь, что отец устроил эту конную вечеринку не случайно. Это при Эмилии он расхваливал нуворишей и восхищался простыми профессиями, но в реальности статус имеет для него огромное значение. Что очень иронично при условии, что он женился на молодой сиделке своей почившей супруги. Даже далеко ходить было не надо.
Люди нашего круга имеют свои способы унижения. И я действительно беспокоюсь, что с Эмилией что-нибудь случится. Лошадь — это, в конце концов, зверь — и зверь непредсказуемый.
Эмилия, не сумевшая проглотить ни кусочка из всего разнообразия деликатесов, нервно потирает ладони друг о друга. Не в силах смотреть на это зрелище, я хватаю ее за левую руку и крепко сжимаю.
— Не бойся, я рядом. Все будет хорошо.
— Но я и не…
Признаться, в бриджах и резиновых сапогах она выглядит более сексуально, чем я мог себе представить.
— Идем.
Мы играем в командах по четыре. Я, Эмилия, отец и Лилиан против ван Костенов и мистера Риггсона — поджарого графа с вечно недовольным лицом. Но в поло он все-таки хорош, поганец.
Раздается свисток, и мы срываемся с места, галопом несясь к точке старта. Я предупредил жокея Эмилии, чтобы помогал ей держаться в стороне. Достаточно будет того, что она простоит на одном месте ближайшие семь минут.
Услышав позади чей-то резкий вскрик, я оборачиваюсь и не верю тому, что вижу! Эмилия несется на своем белом жеребце на всех парах, и в ее глазах такой ужас, что становится ясно: это была не ее идея. Жокей остался где-то позади, отчаянно пытаясь догнать лошадь, но что меня выводит из себя, так это довольное лицо Марии ван Костен, поигрывающей в руках тонким хлыстом.