— Приношу свои глубочайшие извинения, мисс Дранингбаум, — говорит Эдуард. — Мои лошади — лучшие в королевстве, по крайней мере я мог так заявить до сегодняшнего дня.
— Все в порядке, ваше величество. — Эмилия пытается улыбнуться, но ее губы слегка дрожат.
— Не в порядке, — возражает король. — Я должен принести извинения во второй раз. За то, что сомневался в тебе, Эмми. Я думал, что мой сын никогда бы не обратил внимания на такую девушку, как ты. Не пойми неправильно — ты красивая, воспитанная, очаровательная. Но Ричард… кгхм… прежде был замечен только с совсем другими девушками. Так что я подумал, что вы вдвоем что-то замышляете против меня. Мне жаль, Эмми. Теперь я вижу, как мой сын любит тебя, и вы получаете мои официальное благословение и поддержку.
23. ЭМИЛИЯ
Меня всю трясет, и я толком не понимаю отчего — из-за истории с лошадью или того, что король только что сказал. Король Наваррии принимает меня в свою семью. Представляю, как он меня возненавидит, когда мы с Ричардом «расстанемся». От этой мысли становится тошно.
Я ужасно боюсь лошадей, и игра в конное поло совершенно не помогла побороть страх. Спасибо этой Марии ван Костен, стерва помогла мне укрепиться в мысли, что впредь этими животными я буду любоваться только на расстоянии.
Ко мне подходит Лилиан с взволнованным выражением лица.
— Как ты себя чувствуешь, Эмми?
— Я в порядке… — отвечаю я и морщусь: голова просто раскалывается. — Буду в порядке, когда немного отдохну. Мне нужно домой…
— Ну уж нет, — возражает женщина, и мне кажется, что Ричард даже смотрит на нее с благодарностью, — никуда ты сейчас не поедешь. Во дворце под сотню комнат, и вам с Ричардом уже давно выделили несколько спален.
— Мне нужно к себе, — продолжаю настаивать я.
— Ты имеешь в виду к нам, милая? — уточняет вставший с колен Ричард, и я мысленно хлопаю себя по лбу. Стоило немного расслабиться — и с языка слетает не то, что надо.
Но я действительно очень хочу домой. Укутаться в плед, приоткрыть окно, чтобы в комнату влетал свежий воздух, не думать ни о чем и проспать до завтрашнего утра. Одной.
Правда, я все еще представляю свои квартирку наполненной моими вещами. Сейчас, наверное, там одни лишь голые стены.
— Мы сочли бы за честь, если бы ты осталась на ужин, Эмилия, — заявляет король.
Я понимаю, что его слово финальное. Спорить с самым главным человеком в стране бесполезно, все равно проиграю. Я уже выучила этот урок, пообщавшись с его сыном.
— Кстати, Эмми еще и отлично готовит. Возможно, она смогла бы порадовать нас своим фирменным блюдом, — улыбается Ричард.
Пока они обсуждают вечернее меню, я медленно проваливаюсь в темноту, из которой не очень-то хочу возвращаться. Последнее, что я помню, это нежное прикосновение ладони к щеке. Я тоже не знаю, что нам делать, Ричард.
РИЧАРД
Это невероятно… отец купился! Боже мой, он правда поверил в этот спектакль! Или не совсем спектакль, но об этом мне думать абсолютно не хочется.
Только вот тем горче на языке от мысли, как король разочаруется, когда пьеса подойдет к своей высшей точке. Если подойдет, конечно.
Мне все равно рано или поздно придется жениться. Как бы я ни ненавидел этот треклятый закон, но все равно понимаю, что самых сильных монархов всегда поддерживают их женщины. За всю жизнь я не встретил ни одной равной себе, хотя видел множество девушек, равных мне по крови. Это изнеженные тепличные растения, которые не терпят переувлажнения почвы, солнечных лучей и присутствия рядом других растений. Кажется, тронешь их пальцем — и они завянут.
Эмми же не такая. Она сильная и смелая — местами отчаянная, — и своей крепостью духа она напоминает меня самого.
— Думаешь о своей ненаглядной? — перебивает Уилл мои мысли.
Мы пьем чай на террасе с видом на дворцовый сад, полный геометрично подстриженных кустов, фонтанов и дорожек для прогулок.
— Да пошел ты.
— Ну не-е-ет, — тянет брат, — это как раз ты пошел в то место, откуда не возвращаются. В долину любви.
— Я смотрю, чай плохо на тебя влияет, — хмыкаю я. — Может, позвать слуг, чтобы они принесли неразбавленный виски?