— У твоего дружка тоже есть определенные цели.
Застываю на пороге и оборачиваюсь. Де Виллер грозно стискивает зубы и глядит на меня с таким недоверием, словно я уже предала его.
— Какие же? — холодно интересуюсь я.
— А как ты думаешь? Он бы с радостью залез к тебе в трусы, Эмми, даже сегодня, даже после вашего сраного разговора. Скажи ты ему “да”, и вы бы в кафе трахались, а не попивали кофе.
— Но я не сказала “да”.
— Сказала. Когда пошла на встречу. Твой “лучший друг” явно воспринял этот жест иначе, и ты идиотка, если считаешь иначе.
Повисает тишина. Сердце мечется в груди.
Я обиженно прищуриваюсь и бросаю:
— Пошел ты.
А потом вихрем покидаю номер.
27. РИЧАРД
Я знаю женщин. Я трахал многих женщин. Большинство из них — шлюхи. И плевать, если это утверждение грубовато.
Разумеется, Эмми другая. Боже, я уверен, что она совсем не такая, как все те пустышки, что попадались мне на пути, но ревность… Я не в состоянии здраво рассуждать, когда представляю ее с кем-то другим. Вот же нонсенс! Мне никогда не отказывали, меня никогда не отодвигали на второй план, и появляется какая-то Эмилия Портер, которая спокойненько собралась и как ни в чем не бывало пошла на встречу с мужчиной, у которого к ней есть чувства. Неужели она такая наивная? Или же она мне лжет? А вдруг Эмми и этот недоделок решили провести меня? Вдруг она притворяется? Я и так по контракту должен ей денег. Что еще им нужно? Поджидают свеженьких новостей для газетенки? Собирают сведения для разгромной статьи?
Нет.
Я взлохмачиваю волосы и протяжно выдыхаю. О чем я вообще говорю? Да Эмми не способна ни на что подобное, она честная и справедливая, она бы никогда не поступила так низко. Она бы не изменила мне.
Вот только состояли ли мы в отношениях, чтобы изменять друг другу?
Я избегаю ее уже несколько недель. Я чувствую так много, что голова идет кругом, и я понятия не имею, что делать. Эти эмоции сводят меня с ума, но я держусь за них, как никогда и ни за что не держался. Я держусь за Эмми.
А еще я сегодня действительно испугался, когда пришел в номер, а ее там не оказалось. Жизнь королевской семьи только со стороны кажется беспечной, а на деле хранит множество секретов и опасностей. Сколько раз репортеры пробирались во дворец, поджидали меня в отеле, караулили на улице.
А как много ненормальных фанатиков и чокнутых подражателей!..
— Эмми! — зову я девушку, пусть она и ушла.
Срываюсь с места и делаю то, что делаю уже долгие недели: бегу за ней.
Я догоняю девушку на улице. Она смело бредет по вечерней улице, пыхтя от раздражения, как паровоз. Если бы я сам не был взвинчен, насладился бы сполна ее миленьким личиком, когда она хмурится.
— И куда ты торопишься? — невзначай интересуюсь я, поравнявшись.
— Подальше от тебя.
— Эмилия.
— Отвали.
— Не разговаривай со мной в подобном тоне, дорогая.
— Иначе что?
— Иначе…
— Заткнись, Ричард. Теперь моя очередь ставить тебе условия. Я безумно устала от твоих заскоков, перепадов настроения. Безумно! — Эмми нервно смахивает с лица волнистые волосы. — Тебе не нравится, как я одеваюсь. Тебя не устраивает моя семья, моя работа. Супер! Но и мне есть, что о тебе рассказать. Например, завтра. На интервью, в прямом эфире. Как думаешь, какую новость выдать первой: фасон моего выдуманного, кхгм, свадебного платья или адрес родного дома?
Я хватаю девушку за локоть, надеясь, что она прекратит истерику.
— Не устраивай сцен, ладно?
— Испугался? О, я еще и не такое могу.
Что-то меня напрягает настрой моей “доброй и справедливой” девочки...
Не успеваю я среагировать, а Эмилия сворачивает в какой-то бар. Я крепко стискиваю зубы, молясь, чтобы сегодняшний вечер скорее закончился, но в глубине души чувствую, что все только начинается.
Эмми прыгает за барную стойку. Я присаживаюсь рядом. В помещении не так много людей, что меня безмерно радует. Атмосфера сонная, но мне все равно режут спину чужие глаза.
Эмилия машет бармену и отрезает:
— Вот этот ублюдок платит.