Но Эмми отвечает, потянувшись ко мне всем телом. Ее губы оказываются опасно близко к моим, и я чувствую ее горячее дыхание, когда она шепчет:
— Отвращение.
Она собирается встать, но ее ноги заплетаются, и она едва не падает.
Я поддаюсь вперед и успеваю ее поймать. Эмми повисает у меня в руках, а я и хотел бы на нее разозлиться, но… не могу. Она такая маленькая, такая крошечная и разбитая. Я нежно обнимаю ее и беру на руки. Ее голова тут же оказывается на мое плече. Люди в баре во все глаза наблюдают за нами, но мне наплевать на них. Да, абсолютно наплевать.
Выпрямившись, я улыбаюсь.
— Шоу окончено. Возвращайтесь к своей выпивке.
К счастью, мы совсем недалеко отошли от отеля. Я поднимаюсь в пентхаус и укладываю Эмилию на кровать. Снимаю с нее джинсы и футболку, тушу свет. Как бы мне хотелось остаться с ней рядом, обнять ее, но, наверное, не сегодня. Не после тех слов, что мы сказали друг другу.
Я заботливо убираю с ее лица непослушные локоны и целую ее в макушку, а затем возвращаюсь к своему холостяцкому дивану и, несмотря на дикую усталость, не могу заснуть до самого утра, думая о том, куда нас с утенком приведет эта тропа недоверия и страсти.
28. РИЧАРД
Если мы переживем это интервью, то переживем что угодно. Потоп, апокалипсис… свадьбу.
Идя по коридору, я бросаю взгляд на наручные часы и понимаю, что до прямого эфира осталась всего минута. Константин, мой помощник, следует по пятам, на ходу делая заметки в планшете. Я не просто так попросил его занять каждую мою свободную минуту — не хотел оказаться в такой ситуации, когда у меня будет достаточно времени, чтобы натворить глупостей.
Отец доволен мной как никогда — как же, старший сын наконец-то позабыл о своих развлечениях, остепенился и пашет, как проклятый. Но я… просто ненавижу себя. Не знаю, чего бы я хотел сильнее — вернуться в прошлое и никогда не встречать Эмилию Портер или, наоборот, провести с ней остаток своих дней.
Я практически уверен, что, когда я войду в комнату, где будет проходить интервью, Эмилии там не окажется, и тогда мне придется все разгребать самому. Придется объяснять, почему же меня бросила девица, которую свет еще толком не успел рассмотреть на обложках журналов и передовицах газет. Если, конечно, вчера в баре нашу ссору не заснял какой-нибудь пройдоха-журналист. Сейчас я уже ничему не удивлюсь.
Дворецкий отворяет массивную дверь и встает рядом, пропуская меня вперед. Я так не нервничал даже перед выпускными экзаменами. Пройдя в комнату, я с удивлением вижу Эмми, которая сидит на софе и с сосредоточенным видом читает какие-то бумаги. Когда девушка замечает меня, то приветливо машет рукой, как будто мы и не ссорились.
— Что изучаешь? — спрашиваю я, пока гример торопливо орудует кисточкой на моем лице.
— Вопросы к интервью. Но ты их посмотреть, к сожалению, не успеешь. Так что будь готов ко всему.
В последней фразе мне слышится что-то наподобие угрозы, и я понимаю, что это невинное с виду мероприятие может закончить все, если Эмми этого захочет. И она имеет полное на это право.
— Тридцать секунд! — кричит женщина-режиссер и приглашает нас на два стула с красной бархатной обивкой.
Мы садимся и ждем отмашки.
— Прекрасно выглядишь, — говорю я Эмми, пока она расправляет юбку.
И это правда. Обычно она не красится, а тут над ней совсем немного поколдовали визажисты — и получился нежный, невинный образ. В нее точно влюбится вся страна. Влюбится, как и каждый мужчина, которого она отталкивает в своей жизни.
— Спасибо, — отвечает девушка, а сама уже смотрит в камеру, и я понимаю почему, только когда слышу: “Три, два!..”
Поздно сдавать назад. Теперь каждый человек в королевстве видел, как я смотрю на свою фальшивую невесту. Как влюбленный подросток.
Женщина-интервьюер в деловом костюме приступает к пыткам:
— Я рада приветствовать в нашей маленькой импровизированной студии дворца Алой Розы будущего короля Наваррии, сэра Ричарда Матиаса де Виллера, и его будущую супругу, Эмилию Дранингбаум.
Мы обмениваемся официальными любезностями. Эмилия держит себя так, будто родилась и выросла в семье графа, а не неудачливого предпринимателя.