Люди за камерой суетятся, и по большому опыту работы с прессой мне становится понятно, чего они так оживились: резко скакнули рейтинги. Не так уж много нужно простым людям, чтобы переключиться на нужный канал.
— Мистер де Виллер, очень красиво сказано, — искренне говорит журналистка. — К сожалению, отведенные на эфир десять минут подошли к концу, однако продолжайте следить на новостями. Дата королевской свадьбы будет объявлена совсем скоро, и произойдет это на нашем канале — “Первом Наваррском”!
Выключаются камеры, все приходит в движение. Мы с Эмилией встаем со стульев, и она шепчет еле слышно:
— Нам нужно поговорить.
Эмилия берет меня за руку и тянет прочь из комнаты, где все напоминает о том, сколько между нами неразрешенных вопросов. Я жестом показываю Константину, что свяжусь с ним позже.
В общих комнатах разговаривать небезопасно, поэтому мы направляемся к спальне, которую выделили нам король с супругой. Закрыв за собой дверь, Эмилия поворачивается ко мне.
— Ричард...
— Что опять не так, утенок?
— А ты не догадываешься?
— Честно, я уже бросил попытки забраться в твою голову. Хотя я рад, что с интервью ты не сбежала.
— А ты думал, что я сбегу? — нерешительно спрашивает она, обвив себя руками за талию, словно ей холодно. Мне тут же хочется согреть ее, чтобы она больше никогда в жизни не выглядела так беззащитно.
— Сомневался. — Прочищаю горло и прячу ладони в карманы брюк. Мне нужно на свежий воздух, ведь от теплого взгляда Эмми мне нечем дышать. — Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? Голова не кружится?
— Я выпила не так много.
— Разве?
— Собираешься читать мне проповеди?
— Собираюсь тебя выслушать. Ведь это ты хотела поговорить.
Девушка тяжело вздыхает и заправляет за уши шоколадные локоны волос.
— Мне не нравится то, как я веду себя рядом с тобой, — тихо говорит она, не поднимая на меня глаз. — Чувствую себя истеричкой, но я не такая.
— Эмми…
— Мне непонятны наши отношения. Не понимаю, чего ты от меня хочешь.
У нас есть подписанный договор, где обговаривается каждый пункт того, что нам предстоит, но мы все равно идем совершенно другой дорогой, и ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.
— Понимаю, — сквозь силу признаю я.
В конце концов, в документах нет ни слова о том, чтобы называть Эмилию “своей”, чтобы засыпать и просыпаться рядом с ней.
— То, что ты сказал во время интервью… — Эмми вновь смотрит на меня, и я сглатываю. — Это очень мило. Но мы оба знаем, что это неправда.
Я надвигаюсь на Эмилию, не оставляя ей шанса на побег. Девушка пятится назад. Я наклоняюсь вперед и рукой упираюсь в стену у нее над головой.
— С чего ты взяла?
— Ричард...
— Я сказал то, что думал.
— Что считаешь меня прекрасной девушкой? Что я привнесла мир и уют в твою жизнь?
— Ну, может, немного слукавил, но в общем и целом…
— В общем и целом, мы совсем заврались. И теперь уже не только людям, но и друг другу. Что между нами происходит, Ричард?
Эмилия уверенно ступает ко мне, но в этот раз отстраняюсь я, испуганный таким прямым, серьезным вопросом. Девушка ранимо закусывает губу, а я прочищаю горло и одаряю ее дежурной, фальшивой улыбкой.
— Как много вопросов, утенок.
— Неправда, — уязвлено шепчет она, стискивая кулаки. — Всего один.
— Эмми…
Замолкаю, не зная, как выразить свои чувства. Мне никогда не доводилось испытывать ничего подобного, и я боюсь, что ошибаюсь, веря в то, что по какой-то неведомой причине заслуживаю спокойную и счастливую жизнь рядом с Эмилией Портер, трудолюбивым поваренком.
Эмилия ждет, а я должен поцеловать ее... Прямо сейчас. Должен обнять, прижать к себе и поставить точку в этих американских горках, на которые мы уселись совершенно неподготовленные и непристегнутые. Я уверен: ей нужно именно это. И мне… мне тоже это нужно. Я уже ступаю вперед, как вдруг у меня звонит телефон.
— Подожди секунду, — прошу я и отвечаю на вызов. Звонит Константин. Он напоминает, что мы опаздываем на встречу с министром финансов, и я, как всегда, покорно соглашаюсь. Прячу сотовый и вновь поворачиваюсь к девушке. — Прости, я должен бежать.