— На море можно смотреть вечно, — сухо подыгрываю я.
— И все же эти пейзажи растопили ни одно женское сердце. Разумеется, я счастлива, что Ричард наконец-то решил остепениться. Хватит ему уже так часто менять подстилки. В конце концов, он будущий король. Хотя…
Ван Костен подходит ко мне почти вплотную. Девушка она не особо милая как внешне, так и внутренне, но еще от нее исходит угроза, и я вспоминаю, как она подстегнула лошадь, чтобы та сбросила меня к чертовой матери.
— Все мы знаем, какие верные и чуткие де Виллеры... — Ее обветренных губ касается ядовитая ухмылка, а я не могу дышать. — Эдуард клялся, что больше никого не полюбит, но Беатрис умерла, и что мы видим? Полюбил. И кого? Сиделку. Может, они заранее это спланировали?
— Замолчи, — приказываю я ледяным голосом.
— Уверена, любовь к похождениям братья унаследовали от своего отца.
— Еще одно слово, и я за себя не ручаюсь.
— Какие решительные заявления. Неужели кое-кто отрастил коготки?
— Мария, я бы на твоем месте не переходила мне дорогу. Да, Ричард — будущий король. Но я — будущая королева. — Ступаю вперед, испепелив девицу взглядом. — Так что прикуси язык и не смей оскорблять мою семью.
Мария нагло усмехается. Разумеется, ей не понравилась моя угроза, но она не намеревается оставлять за мной последнее слово.
— Сначала стань частью этой семьи, дорогая, а потом уже угрожай. Иначе врагами обзаведешься, а защитить себя не сможешь.
Я так и застываю в полной растерянности, а ван Костен поглаживает меня по плечу и неспешно покидает комнату. Руки у меня трясутся. Прижимаю их к бедрам, а потом понимаю, что трясусь всем телом. Дверь за девушкой закрывается, и у меня екает сердце.
Кажется, теперь мне точно не стоит выходить из дома одной…
30. РИЧАРД
Я прибавляю газу, чтобы совсем уж сильно не опоздать на семейный ужин, и отвечаю на звонок, включив динамики в машине:
— Если честно, мне сейчас не особо удобно разговаривать.
— Ничего страшного. — Так и вижу, как Алекс ухмыляется. — Я не стану мучить тебя слишком долго. Ты не связывался со мной несколько дней, и я, честно признаться, разволновался.
— По какой же причине?
— Соскучился, наверное.
— Как это мило, Александр.
— Не так мило, как твое вчерашнее интервью с нашей мисс Золушкой.
Вот и истинная причина звонка. Кажется, моему другу есть что сказать.
— Давай сразу перейдем к сути, — ворчливо прошу я, пролетев на желтый свет. Не стоит так лихачить на дороге, но я пообещал Эмилии приехать на этот чертов семейный ужин, и мне не хочется ее огорчать. — У тебя ко мне появились какие-то вопросы?
— Всего один, — причмокивает друг, — ты уже решил, кто будет шафером на свадьбе? Потому что я бы не отказался от этой роли.
— Алекс...
— Даже мой отец прослезился, слушая историю вашей любви, а ты знаешь моего отца. Он не плакал даже не похоронах матери. Не плакал даже, когда я сбежал из дома и послал его в самые роскошные места Наваррии.
— Очень смешно.
— Ты загнал себя в ловушку, друг мой.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой свои чувства к Эмилии.
— А со мной и не надо их обсуждать, но перестань уже водить девушку за нос и скажи ей правду. Ты влюблен. Она влюблена. Хочешь упустить ее?
Я заворачиваю ко дворцу де Виллеров и сбрасываю скорость. Старинные, кованые фонари освещают площадь перед центральным входом, из-за чего кажется, будто я угодил в мистический замок времен Средневековья.
Выйдя из машины, я отдаю ключи прислуге и сворачиваю к летнему саду.
— Все сказал? — интересуюсь я, слыша, как у Александра на заднем фоне играет тихая музыка: наверное, он сидит в баре, попивая мартини. — Меня не то, чтобы волнует твое мнение... но разве ты не в курсе, что, возможно, Эмилию рядом со мной держит только договор, и она тут же сбежит, едва я переведу ей на счет необходимые полмиллиона?