Во всех смыслах этого слова.
Жалко, но надо.
Я о них буду скучать.
— Вот ведь сволочи, — Гретхен зашептала.
Шептала мне на ухо.
Прислонила губы.
Губы у нее горячие.
Жаркие губы.
Меня понесло в пожар.
Я почувствовал сильнейшее волнение.
— Да, Гретхен.
Родители хотят нас убить.
Задушили бы подушкой.
Или во сне зарезали.
Гретхен?
— Да, муж мой? — Гретхен внимательно посмотрела в мои глаза.
Захихикала. — Что?
Опять?
— Да.
Ты так соблазнительно мне шептала на ушко…
— Здесь?
Прямо в кустах?
— Очень.
Но в траве – муравьи.
В воздухе — комары и мухи.
Шмели летают.
Оводы.
— ДЛЯ ТОГО, КТО ХОЧЕТ — ШМЕЛИ И КОМАРЫ — НЕ ПОМЕХА.
Что же мне бедной остается, — Гретхен вздохнула.
Притворно тревожно. — Давай.
Только кусты не ломай.
А то нас заметят. — Гретхен прильнула ко мне.
Через два часа мы вернулись домой.
И Гретхен залилась горькими слезами.
— Муж мой пан Гродзянский младший.
— Да, жена моя Гретхен.
— Видно, нам теперь пропадать придется.
— Тише, Гретхен, — я приложил палец к ее губам.
Гретхен тут же начала мой палец облизывать. — Я уж что-нибудь да придумаю. — Я верил.
Верил в себя.
Я дождался, когда матушка уснет.
Батраки давно спали.
Они только спали и ели.
Больше ничего не делали.
Гретхен тоже спала.
Вздрагивала во сне.
Иногда бормотала:
«Ого, муж мой.
У тебя настолько большой…»
У меня возник соблазн.
Остаться с Гретхен.
Я свой соблазн успокоил.
Два раза успокоил.
И вышел из дома.
Направился к общей бане.
По дороге собирал камни.
Пришло время собирать камни.
Набил камнями мешок.
Затем я подкрался к бане.
Заглянул в окошко.
Мой отец лежал в парилке.
На верхней полке.
Наслаждался жаром.
Я тихонько пролез в окно.
Снял с горячих камней ведро с кипятком.
Подкрался к отцу.
И вылил на него кипяток.
Поднялся пар.
Отец вопил, как мертвый.
Я же в клубах пара скрылся.
Прибежал домой.
Мешок с камнями под кровать убрал.
— Муж мой пан Гродзянский младший, — Гретхен сонно потянулась. — Ты, куда уходил?
ХОРОШИЙ МУЖ НЕ СБЕГАЕТ ОТ ЖЕНЫ В МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ.
— Меда у нас нет, Гретхен.
Успокойся.
Спи спокойно. — С этими словами я забрался в постель.
— Спать?
Спокойно? — Гретхен усмехнулась. — А ты мне дашь?
Дашь поспать?
— Дам, — я кивнул. — Дам и поспать.
Но только через часик… — Я подтолкнул Гретхен.
Уром нас разбудил вопль.
Вопль моего отца:
— Эй, вы!
Лежебоки!
Пора просыпаться.
Собирайтесь с нами в лес.
За дровами.
Надо работать.
— Отец, — я вскочил с постели. — Ты сдурел?
Когда это ты на работу собирался?
Да еще светает только.
Солнышко не всходило.
А ты будешь нас.
И, почему ты красный?
В волдырях.
Кожа слезает клочьями.
— Какая-то сволочь меня вчера кипятком облила.
В бане.
За что?
За то, что я ворую личные вещи в раздевалке?
Как жестоко.
— Вот тебе и не спится, отец?
— Вот мне и не спится.
Из-за ожогов.
Как только лягу, то постель кажется грудой камней.
Сынок мой пан Гродзянский младший.
— Да, пан Гродзянский старший.
— По поводу работы я пошутил.
Я ВСЕГДА ШУЧУ, КОГДА ГОВОРЮ, ЧТО БУДУ РАБОТАТЬ.
Я разбудил вас, чтобы пойти в лес за ягодами.
Малина поспела.
Черника.
Ежевика.
Наберем ягод.
Сделаем из них бражку.
— Вот это дело! — Я обрадовался.
Даже на секунду поверил отцу. — В лес надо одеться по-особому.
Комары.
Мошки.
Колючки.
В балахоне мне неудобно будет.
Комар залетит под балахон.
Что я тогда делать буду? — Я подошел к шкафу.
Порылся в нем.
Не нашел ничего мужского.
Вся мужская одежда была на моем отце.
Тогда я зашел к батракам.
Они храпели.
«Ничо себе! — Я присвистнул. — Батраки одеваются лучше, чем их хозяева.
Наверняка, обворовывают нас».
НЕКОТОРЫЕ УСТРАИВАЮТСЯ НА РАБОТУ ТОЛЬКО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ УКРАСТЬ.
С одного батрака я стянул черные брюки.
Узкие очень.
У меня все выделялось резко.
С другого батрака взял черный свитер.
Вернулся к жене.
— О, мой муж пан Гродзянский младший! — Жена восхитилась. — Ты кажешься более молодым, чем есть.
В этих брюках каждый увидит, что у тебя до колена.
Я тоже подберу себе одежду.
Для похода в лес. — Гретхен начала рыться в шкафу.
Моя матушка стояла, поджав губы.
Но молчала.
Терпела последнюю выходку невестки.
— Я отвергла несколько вариантов, — Гретхен, наконец, оделась.
А до этого щеголяла своей наготой. — Простенькое синее платьице.