— Твои слова звучат оскорбительно, — я надул щеки.
— Оскорбительно?
Я же правду говорю.
Ты же — бездельник и изгой.
ТОЛЬКО ИЗГОЙ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ СВОЮ ЖЕНУ В СЕРЕДИНУ ЛЕСА.
— Лучше бы меня волки съели! — Я вскинулся.
— Волки?
Хочешь, чтобы тебя волки съели? — хозяйка как бы даже обрадовалась — Сейчас свистну.
Прибегут волки.
Мои знакомые волки.
И…
— Не надо! — Я захихикал.
Подобострастно хихикал.
КТО ХОЧЕТ ЖИТЬ — ТОТ ДОЛЖЕН УГОЖДАТЬ.
— Муж мой пан Гродзянский младший, — Гретхен отозвалась. — Прояви вежливость.
Нас приютили.
Спать укладывают.
Ты же споришь.
Пытаешься что-то доказать.
А что ты из себя представляешь?
Ты — никто!
Ну, мой муж.
Так сиди тихо.
Вернее лежи.
— Золотые слова! — хозяйка дома кивнула.
Скинула с себя сарафан.
Обнаженная шагнула в постель.
Моя жена Гретхен помедлила немного:
— Не спать же мне в одежде. — И забралась под одеяло.
Тут же они захихикали.
В избушке наступила темнота.
Мое воображение рисовала картины.
Самые самые картины.
— Я рада, что вы пришли, — хозяйка.
— Я, право, не знаю, почему я здесь, — Гретхен ответила.
— Ты устала?
— Усталой себя не чувствую.
Ты настолько добрая.
Послышался звук.
Очень похож на звук поцелуя.
— Эй!
Что вы там делаете? — Я разволновался. — Мне показалось, или…
— Парниша!
Спи, давай.
Волков хочешь?
— Волков не хочу! — Я пробурчал.
Хотел не слушать.
Но не слушать я не мог.
КОГДА ДВЕ ДЕВУШКИ ВМЕСТЕ, НЕВОЗМОЖНО НЕ ПОДСМАТРИВАТЬ.
Слышалась шорохи.
Возня какая-то.
Хихиканье.
Вздохи пламенные.
Наверно, не могли – моя жена и хозяйка — уснуть.
Тесно им в одной постели.
Вот и ворочаются.
— Ты — добрая! — наконец, моя жена Гретхен заговорила.
— Я — не добрая, — хозяйка засмеялась. — Я только притворяюсь доброй.
КРАСИВЫЕ НЕ БЫВАЮТ ДОБРЫМИ.
Я — почти что ведьма.
Злая ведьма.
Я подстерегаю заблудившихся в лесу.
И избушку из пряников построила для приманки.
— Многих приманила?
— Вы — первые.
— Милочка! — Снова звук поцелуя. — Приманивать нужно в большом городе.
Кто же в глубь леса зайдет?
Только я и мой муж пан Гродзянский младший.
И то — не по своей воле.
Кстати, зачем ты заманиваешь?
Что хочешь сделать с пленниками?
С нами, например?
— Сначала я думала — убивать.
Убивать путников.
И съедать.
Но я — вегатарианка.
И у меня домик пряничный.
Убивать и съедать не получится.
— Ты бы варила жертвы?
Или жарила?
— Варила.
Варить проще. — Хозяйка.
— У тебя большие глаза.
Большие и бездонные. — Гретхен.
— Большие глаза плохо видят.
Вдаль плохо видят.
Зато нюх у меня, как у зверей.
Я питаюсь ароматами.
Запахи обожаю.
Запахи свежести.
Но не вонь.
ВОНЬ — ДЛЯ НИЩИХ.
Когда вы подходили к моей избушке, я обрадовалась.
Потому что ты — красивая…
— Я?
Йа красивая? — Гретхен засмеялась. — Я — обыкновенная!
А ты — красавица из красавиц!
— Не жеманься.
Ты очень красивая, — хозяйка. — Я подумала, что вы попались.
Усмешка пробежала по моим губам.
Я засмеялась.
Тихо засмеялась.
Чтобы не спугнуть вас.
Вы попались.
Теперь вам не уйти от меня.
— А ты спросила?
Спросила ли, хочу ли я уходить? — Гретхен шептала.
Но я слышал каждое ее слово.
Что Гретхен имеет в виду?
Она — мужняя жена.
МУЖНЯ ЖЕНА ДОЛЖНА ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ХОЧЕТ МУЖ.
— Ты хочешь остаться?
— Очень!
Мне нравится у тебя.
Все здесь нравится.
И ты нравишься.
— Я рада.
Очень рада.
А что с твоим мужем?
Я бы не хотела…
— Ой!
Мой муж объелся груш! — Гретхен засмеялась. — Мой муж пан Гродзянский младший мечтает о карьере карточного шулера.
Хочет улететь на ярмарку.
Найти наставника.
Чтобы его научили играть в карты.
Беспроигрышно играть.
— Как замечательно! — хозяйка захлопала в ладоши. — Мой отец был карточным шулером.
Мой дед был карточным шулером.
Да и я научилась катать в карты.
Думаешь, откуда у меня деньги на пряничный домик?
И на безбедную жизнь.
В карты все выиграла.
Но меня стали подозревать.
Подозревать в жульничестве.
За мной начали следить.
Пришлось больше не играть.
Опасно.
КАРТОЧНЫХ ШУЛЕРОВ НЕ ОТДАЮТ ПОД СУД, ИХ КУЛАКАМИ СУДЯТ НА МЕСТЕ.
— Какая жестокость!
— Я научу твоего мужа играть в карты.
Методом проб и ошибок.
Методом боли и страха.
От станет карточным шулером.