В двадцать одно. — Сдала мне две карты.
— Ты, хозяйка…
Хотя бы во время игры, оделась.
Голая ты меня отвлекаешь.
— И это — хорошо!
Ты должен научиться играть в любых условиях.
При любых обстоятельствах.
Хоть дюжина голых балерин будет тебя отвлекать.
Хоть сверхновая взорвется над твоей головой.
Но ты должен выиграть. — Раздвинула ноги. — Ещё?
Еще карту?
— Да.
Карту, пожалуйста. — Я принял третью.
Взглянул.
Сердце мое радостно забилось.
Двадцать!
Больше карт не имело смысла брать.
Будет перебор.
Потому что самая мелкая карта — валет.
Двойка. — Хватит!
Себе выкладывай! — Я чувствовал себя победителем.
Утер нос выскочке-хозяйке.
ДАЖЕ КРАСИВУЮ ДЕВУШКУ ХОЧЕТСЯ ПОБЕДИТЬ.
— Себе — так себе, — хозяйка неторопливо открывала карты. — Дама — тройка.
Семерка.
Уже десять.
Значит, еще надо взять. — Выложила третью. — Ах!
Туз!
Одиннадцать.
Тройка, семерка, туз!
У меня двадцать одно!
Я выиграла.
— У меня – двадцать, — я заскрежетал зубами. — Но как так?
Как у тебя получилось.
У тебя нет рукавов.
Карту в рукав не спрячешь.
— Как получилось?
Я тебе расскажу.
На втором уроке.
А теперь…
Наказание.
— Какое наказание?
— Наказание — за то, что ты проиграл.
Мой метод суров.
За каждый проигрыш ты будешь наказан.
Жестко?
Жестко наказан. — Хозяйка засунула руку в корзинку.
Достала змею.
— Гадюка! — Я открыл рот.
— Гадюка!
Очень ядовитая.
Она вчера съела ежа.
Поэтому яда в ней больше, чем в голодной гадюке. — И…
Кинула змею в меня.
Я отпрыгнул.
С воплями отпрыгнул.
Словно вопли напугали бы гадюку.
Гадюка обвилась вокруг моего…
Я окаменел.
И змея укусила.
В него укусила.
Вот тогда мир для меня перевернулся.
Я упал.
Выл.
Катался по полу.
— Осторожно, пан Гродзянский младший, — хозяйка предостерегла. — Змейку не задави.
А то ее сородичи тебе отомстят.
— Сама ты — змея!
Гадюка! — я кусал кубы. — Нужно немедленно высосать яд.
— Тебе надо, — хозяйка и моя жена Гретхен переглянулись. — Вот ты и соси.
И Гретхен добавила.
С ноткой сострадания добавила:
— Муж мой пан Гродзянский младший!
От яда гадюки ты не умрешь.
— Спасибо за поддержку! — Сквозь слезы я видел, как змея уползла в щель.
Таков был мой первый урок игры в карты.
Я усвоил четко — проигрывать нельзя.
К полудню мой распух так, что я не мог отличить — где рука, а где он.
Я даже залюбовался.
Возгордился своим…
Вскоре вздутие стало спадать.
Гретхен и хозяйка после завтрака ушли.
Ушли, наверно, потому что их не было слышно.
ЖЕНЩИНУ ВСЕГДА СОПРОВОЖДАЕТ ШУМ.
Наверно, ушли на озеро.
Купаться.
Как и планировали.
Мне нечем было заняться.
Я подтянул к себе колоду карт.
Начал изучать.
Вечером с уроком пришла хозяйка.
Счастливая.
Сияющая.
— У тебя засосы, — я засопел. — Я не удивлен.
— Пан Гродзянский младший!
Не отвлекайся.
Я же тебя учила.
А засосы…
Я попросила Гретхен.
Чтобы она мне их поставила.
Специально.
Чтобы ты отвлекался.
Был сбит с толку.
— Ну да, ну да, — я пробурчал. — Так уж и специально.
Ради меня.
РАДИ МЕНЯ ДАЖЕ ЗАСОС НИКТО НЕ ЗАХОЧЕТ ПОСТАВИТЬ.
Два часа хозяйка пряничного домика обучала меня игре в карты.
В классику.
И в жульничество.
Настоящий шулер должен потрясающе играть в карты честно.
А, когда честно не получится, то тогда уже жульничать.
Признаюсь себе: она умела играть.
И жульничала первоклассно.
Я даже зауважал ее.
— Пан Гродзянский младший, — хозяйка потянулась. — Я ухожу спать.
Сначала, конечно, ужин.
Потом — спать.
Еду тебе принесу.
Я или Гретхен.
Нет.
Гретхен — вряд ли. — Она закусила губу.
Смотрела на меня с насмешкой.
От ее взгляда.
От ее пронзительной позы, я взволновался.
Возжелал.
Хозяйка фыркнула.
Неодобрительно фыркнула.
И собралась уходить.
— Скажи!
Скажи, о девушка!
Почему Гретхен не хочет меня кормить?
И приходить ко мне?
Она – же моя жена!
— Вот, поэтому, — хозяйка ответила ласково.
Вскоре она принесла мне ужин.
Роскошный ужин:
— Пан Гродзянский младший!
Ты должен привыкать к роскоши.
Умение красиво есть и пить — обязательное условие карточной игры.
Тебя будут приглашать в лучшие дома.
Ты должен каждый раз представляться по-разному.
То — богатый чиновник.
То сын миллионера.
То – кутила космодесантник.