Я хочу увидеть вечеринку.
Вечеринку, на которой эта одежда кажется обыкновенной.
Обыденной.
— Я могу обещать, — хозяйка обняла Гретхен. — Обещаю тебе это.
ОБЕЩАНИЯ ДЕВУШКИ ДОРОГО СТОЯТ, НО НИЧЕГО НЕ ЗНАЧАТ.
Мы прилетели в роскошную Галактику.
Сразу видно — живут богато.
Высадились на планете с яркими огнями.
Планета светилась.
— Планетарная система Жиромо, — хозяйка пряничного домика рассказывала. — Здесь отдыхают мажоры.
Детишки богачей развлекаются.
— От чего отдыхают? — Я усмехнулся. — Отдыхают обычно от работы.
ДЕТИ БОГАТЫХ НЕ РАБОТАЮТ.
— Увидишь, — хозяйка пряничного домика заказала гравибиль.
Роскошный гравибиль.
Других не было.
Только всё дорогое.
Безумно дорогое.
— Здесь интересно, — я вертел головой. — Ты права.
Одеваются на этой планете — кто во что горазд.
ОДЕЖДА ДЛЯ НИХ – НЕ САМОВЫРАЖЕНИЕ.
Вон, мужик в костюме зебры дарит цветы девушке в костюме белки.
— Ха, пан Гродзянский младший!
Почему ты решил, что в костюме зебры — мужчина, а в костюме белки — женщина?
— Нууу.
Потому что он дарит цветы.
Мужчины дарят цветы женщинам.
— Пан Гродзянский младший, — Гретхен и хозяйка пряничного домика посмотрели на меня.
С сожалением посмотрели.
Мы поехали по главной улице.
Вдоль заведений с красными фонарями.
Наконец, хозяйка свернула.
Гравибиль остановился у особняка.
Старый особняк.
Даже старинный.
В старом Имперском стиле.
Окна особняка светились.
Из окон доносился голос Патрисии Бас.
В дверях спорила пара.
Я уже научился кое-чему.
И не стал для себя определять пол спорящих.
КАЖДЫЙ ВЫГЛЯДИТ ТАК, КАК ХОЧЕТ.
Несколько человек вывалились из окон.
Со смехом и криками поднялись.
Хозяйка пряничного домика запарковала гравибиль.
И мы вошли в дом.
Сцена предстала передо мной удивительная.
Это — по меньшей мере.
Я вырос в лесу.
Ничего круче, чем наша ярмарка, не видел.
А здесь.
Прихожая вела в огромный холл.
В него выходили двери комнат.
Комнаты — просторные.
Широкая мраморная лестница была шикарная.
На ступенях сидели гости.
Бородатые молодые люди.
И девушки с бокалами в руках.
Комната справа заполнена танцующими.
Или просто обнимающимися парами.
Были пары и по три человека.
Похоже, что в особняке не было мебели.
С потолка свисали корзины.
В корзинах тоже обнимались.
Или просто раскачивались.
В гамаке расположился оркестр.
Впрочем, оркестр играл тихо.
Чтобы никому не мешать.
В левой комнате девушка раздевалась.
Раздевалась под ритм барабана.
Космодесантный полковой барабан.
Волосы девушки заплетены в косички.
Множество косичек.
Синие волосы.
На барабане играл козел.
Настоящий козел.
Муж козы.
Стучал копытами по барабану.
Рядом с козлом спал чиновник.
Толстый чиновник.
Видно по мундиру.
Но чиновник был без штанов.
ЕСЛИ ДЕВУШКА РАЗДЕВАЕТСЯ, ТО МУЖЧИНЕ ШТАНЫ НЕ НУЖНЫ.
На девушку мало смотрели.
Внимание многих было приковано к культуристу.
Накачанный брюнет читал стихи.
Он был совершенно голый.
Мускулы брюнета были больше, чем мои.
Я это отметил с негодованием.
Зато…
Мой пенис намного длиннее.
И мощнее.
А это я отметил с восторгом.
Качок стоял на стуле.
На шее качка — петля.
Другой конец веревки привязан к крюку.
Крюк ввинчен в потолок.
Качок читал порнографические стихи.
При этом его небольшой пенис даже не дрогнул.
Висел, как будто к порнографии не относился.
Я шепнул Гретхен и хозяйке пряничного домика:
— ВЫИГРЫВАЕМ В ОДНОМ, ПРОИГРЫВАЕМ В ДРУГОМ.
— Пан Гродзянский младший, — Гретхен ущипнула меня. — Ты о том, что ты – хилый.
Дряблый.
У тебя мускулы не накачаны.
Зато пенис…
— Да.
Я об этом. — Я придвинулся к хозяйке пряничного домика. — Качок повесится?
В конце чтения своих стихов повесится?
Я надеюсь на это.
Тем более, что его стихи ужасные.
— Ты стал разбираться в стихах, пан Гродзянский младший, — хозяйка пряничного домика прошептала. — Будь осторожен, пан Гродзянский младший.
Здесь простых нет.
Все закончили элитнейшие имперские гимназии.
А там многому учат.
В том числи и магнитной психологии.
Тебя могут раскусить.
Тогда я тебя накажу.
— Зубы обломают о меня, — я фыркнул.
Не стал добавлять, что и хозяйка пряничного домика о меня обломает зубки.
Потому что…
В этом я не был уверен.