— Тебе показалось, деточка, — Рахильо причмокнул. — Перебор у тебя.
Два ноль в мою пользу
Будешь дальше играть?
Или сдашься?
Зачем мучить свои глазки.
— Сдавай! — Я завопил. — Победа будет за мной!
Я поправил лиф.
В лифчике — на правой груди — лежат мелкие карты.
По порядку.
Валет, дама, король, тройка, семерка, девятка.
В правом лифе — десятка, туз.
Придется задействовать весь арсенал.
На одного туза уже надежды мало.
На хозяйку пряничного домика даже страшно смотреть.
Хотя…
Что она теряет?
Меня только потеряет.
В случае проигрыша.
А я теряю всё.
Стану рабом у Рахильо.
Рабом навеки.
Рабства в Империи нет.
Но…
Подпольно.
По карточным долгам можно себя проиграть.
Официально я буду называться работником Рахильо.
А работнику можно не платить.
ЗАЧЕМ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТО НИЧЕГО НЕ СТОИТ.
Рахильо сдал мне.
Снова валет.
Это уже не к добру.
Я взял еще карту.
Прилетел мне король.
Два — за Вальта.
Четыре — за короля.
Всего шесть.
Мало.
Надо брать.
Даже туз здесь не сделает перебор.
Третья карта — пятерка.
Одиннадцать.
Самое время добавить к ним десятку.
Из лифчика.
— Душа ты моя! — Рахильо потянулся ко мне.
Облапил. — Как же я тебя уважаю.
УВАЖАЮ ТЕБЯ ТАКЖЕ, КАК ХОЧУ.
— Дурашка! — Я засмеялся.
Тебе надо проспаться. — Я кивнул.
Десятка из моего лифа незаметно перепорхнула на стол.
Рахильо даже не поймет, что сдал мне три карты.
А не четыре.
Настолько он пьяный.
— Вскрываюсь.
Двадцать одно! — Я торжественно перевернул карты.
— Двадцать одно! — Рахильо выпучил глаза. — Повезло тебе, душечка. — Начал тыкать пальцем в карты. — Десять.
Десять — это десять.
Валет.
Всего двенадцать.
Король — еще четыре.
Шестнадцать.
И…
Шестерка.
Двадцать два, сладенький.
Перебор у тебя.
Три ноль в мою пользу.
В этом сете.
Будешь сдавать.
— Нервы мои сдают, — я тяжело запыхтел.
Поднялся. — Схожу.
Припудрю носик.
— Сходи, припудри, — Рахильо кивнул. — Я же еще виски выпью.
Виски, которое не пьет киска.
КИСКА НЕ ЛЮБИТ ВИСКИ.
— Пан Гродзянский младший! — В туалете хозяйка пряничного домика на меня накинулась. — Ты продул три партии.
В очко.
— Не налегай, детка, — я окрысился. — Рахильо — жульничает.
Он карточный шулер.
Я точно помню, что была пятерка.
А он меня облапил.
И пятерка сменилась шестеркой.
Как и в других раздачах.
Рахильо — жулик.
— Я поняла, что он — жулик, — хозяйка пряничного домика зубками стучит. — Он прикинулся пьяным.
А сам, наверняка, трезвее трезвого.
Это — несложно.
Заранее наглотался таблеток.
Вопрос не в том, что Рахильо – карточный шулер.
Вопрос в другом.
Почему ты, не можешь обыграть карточного шулера?
Я же тебя учила.
Обучала.
Тебя, а не Рахильо.
— Может быть, ты плохо обучала, — я разозлился. — Или у Рахильо учителя были получше?
— Еще…
Один раз…
Скажешь подобное. — мне в горло уперлась вилочка.
Маленькая серебряная вилочка.
Один удар — три дырка.
Хозяйка пряничного домика настроена решительно.
Она не шутила. — Еще раз усомнишься в том, что я – лучшая, то дальше не сможешь сомневаться.
Нечем будет сомневаться.
САМОМНЕНИЕ УПАЛО И НЕ ПОДНЯЛОСЬ БОЛЬШЕ.
— Ладно!
Не тыкай в меня вилкой.
Серебряной.
Я не вампир.
Но серебро не переварю.
Серебро в горле.
Я виноват.
Не понял сразу, что он шулер.
— А должен был понять…
— Ты бы мне знак дала.
— Я давала.
Знаки тебе давала.
Ты же уперся.
Разогрелся, как новичок.
На меня не смотрел потом.
— Успокойся, — я поправил лиф. — В этом сете я сдаю.
Я учту свои ошибки.
Мы пойдем другим путем.
— Ну да, ну да.
— Не издевайся.
Не говори с сарказмом.
УЧИТЕЛЬ ДОЛЖЕН БЫТЬ УВЕРЕН В СВОЕМ УЧЕНИКЕ, КАК И УЧЕНИК В УЧИТЕЛЕ.
Я вышел из туалетного зала.
Полный решимости.
Уверенный в себе.
Если проиграю…
Я не проиграю.
Но, если…
То я просто придушу Рахильо.
Не становиться же мне его рабом навечно.
Наверно, к подобному ходу событий Рахильо не готов.
НЕ КАЖДЫЙ УВЕРЕН, ЧТО ЕГО ПРИДУШАТ.
— Я сдаю, — я присел за столик. — Посмотрел в потолок.
Затем — на Рахильо.
Что-то мелькнуло в его глазах.
Что-то трезвое.
И расчетливое.
«Ага! — Я подумал. — Он тоже пришел в этот элитный клуб не просто так.
За деньгами пришел.
Карточный жулик. — Я обзывал его карточным шулером.
Мысленно обзывал.