Но загорелось. — Старик поднялся.
Прижал к себе официантку.
Затем отпустил. — Желание погасло.
Ты не успела. — Голос старика стал суровый.
Как будто бы официантка виновата в том, что старик немощный. — Принеси мне кефир.
И колоду карт.
Я подожду здесь. — Старик вернулся на место.
Снова посмотрел на меня.
Словно увидел в первый раз: — Мистер?
— Да.
Вообще-то я сидел за этим столиком.
Ты ко мне подсел.
— Я буду ждать официантку.
За этим столиком.
А то она не сможет меня найти. — Старик прокашлялся.
Вытер платком нос.
Нос у старика сизый.
С лиловыми пятнами.
Нос алкоголика. — От выпитого у меня шумит в голове.
Мысли прыгают.
Голова кружится.
Я хочу обрести покой.
Покой в объятиях этой девушки. — Старик прислушался.
КОГДА ГОВОРИШЬ, ТО ИНОГДА НАДО И СЛУШАТЬ.
В зале что-то происходило.
Я выглянул:
— Два эсквайра подрались.
Один — Рахильо.
Другой — индеец в трусах.
Они катались по полу.
И бранились.
Никто их не разнимает.
По-моему, на них делают ставки.
— Почему они дерутся? — Старик зачмокал.
Видно, что ему интересно.
Он бы тоже посмотрел.
Но не может встать.
Или не хочет.
— Рахильо должен с кем-нибудь подраться, — шикарная дама отозвалась из-за соседнего столика. — Иначе не было бы Рахильо.
Подрались они из-за девушек.
Рахильо захотел двух красоток.
И индеец тоже их захотел.
— Из-за тех девушек? — Я прищурился.
— Да.
— Одна из них – моя жена.
Другая…
Гм…
Подруга моей жены.
— Ты пришел с этими красавицами? — Старичок загорелся. — Познакомишь?
— Очень.
Очень познакомлю.
Как только ты, сэр…
Как только ты уладишь свои дела с официанткой.
— С какой официанткой? — Старик быстро-быстро моргал.
Наверно, уже забыл об официантке.
Или делает вид, что — склеротик.
ПРИКИНЬСЯ ДУРАЧКОМ — УМНОГО ОБМАНЕШЬ.
— Об этой официантке, — официантка вернулась.
Плюхнула на стол бутылку с кефиром.
Да так резко, что часть кефира выплеснулась.
На костюм старичка.
Рядом поставила бокал. — Твой кефир, монсиньор.
И колода карт.
— О, душечка! — Старик воодушевился. — Я помню тебя.
Это я так…
К слову сказал. — И…
Дал официантке чаевые.
Более, чем щедрые чаевые.
Целых два космодоллара.
Официантка засияла.
Сразу забыла обиду.
ДЕНЬГИ СОЕДИНЯЮТ ЛЮДЕЙ.
— У Рахильо хлынула кровь, — дама из-за соседнего столика сообщила.
Торжественно.
Ее ноздри раздувались от возбуждения. — Меня раньше тошнило.
Тошнило от вида крови.
Теперь — наоборот.
У меня от вида чужой крови повышается аппетит.
— Еще? — Старичок спросил.
Я даже не понял, о чем он.
Но…
Передо мной лежала карта.
Рубашкой вверх.
Старичок уже начал игру.
Даже не спросил меня.
Даже не предупредил.
Вот так.
Тоже интересный подход.
Чтобы его соперник совсем его за дурня принимал.
Я не стал обсуждать.
Просто поднял карту.
— Еще, мистер.
— Маленькая плохонькая, — старик прокряхтел.
И сдал мне второго туза.
Разумеется, я ожидал.
Ожидал, что старик и первую карту видел.
Туза.
Пока я пялился на дерущихся.
И вторую видел.
Слишком просто.
— Два туза! — Старик захлопал в ладоши.
— Какая ставка? — Я лениво спросил.
В любой момент могу отказаться.
И надавать старичку по ушам.
— Две тысячи космодолларов, — старичок захихикал. — Играем на интерес.
Ставка — символическая. — Я кивнул. — Два сета по три партии?
— Да.
Классика. — Старик заерзал.
Был ли он в маразме.
Или не был.
Но жульничал он классно.
И…
Но…
Все же его возраст не позволял ему быть четким.
Четким во всем.
Старые пальцы плохо слушались.
Подагрические пальцы.
Вообщем, я с большим трудом перекатал его.
С трудом.
ДЕНЬГИ ДАЮТСЯ С ТРУДОМ.
Положил в карман две тысячи долларов.
В голове у меня закружилось.
Я никогда не держал в руках столько денег.
Даже близко.
— Еще сыграем? — Старичок прищурился.
Подслеповато прищурился.
Во мне начали бороться два Я.
Одно — сыграть.
Второе — слинять.
Возможно, что старый шулер пустил первую игру на разогрев.
На разогрев соперника.
Во второй игре ставки повысятся.
И…
Кто знает.
Опыт может победить мою молодость.
ОПЫТ ПОБЕЖДАЕТ МОЛОДОСТЬ, НО МОЛОДОСТЬ МОЖЕТ ДАТЬ П…Ы ОПЫТУ.
— Дорогой! — На мои плечи легли ладони.
Жаркие ладони.
Слегка влажные.
И нежнейшие, как губы лошади. — Я забеспокоилась.
Решила, что ты бросил меня и Гретхен. — Хозяйка пряничного домика проворковала.