— Ах, вы, сволочи! — батюшка сделал попытку схватить Гретхен за косу.
Ведь Гретхен — девушка.
Слабая.
Значит, ее можно бить.
СИЛЬНЫЕ ВСЕГДА ВЫИСКИВАЮТ СЛАБЫХ, ДЛЯ БИТЬЯ.
Но Гретхен схватила со стола сковородку.
Чугунная сковорода.
Образца двенадцатого года.
И сковородкой врезала моему отцу в лицо.
Плашмя.
На миг лицо батюшки стало плоское.
Как дно сковороды.
— Мало меня в кабаке избивали, — батюшка заскулил. — Так еще и родная невестка приложила.
— А ты не лезь, — Гретхен ответила уныло.
Безрадостно ответила.
КОГДА СКОВОРОДОЙ БЬЕШЬ, ТО РАДОСТИ — НИКАКОЙ.
— Вы!
Вы! — Матушка заламывала пальцы. — Подсунули нам поддельные бриллианты.
— Как поддельные? — Я раскрыл рот.
— Все ваши драгоценности, — батюшка стонал, — подделка.
Ни одного натурального камня.
Лишь — крашеное стекло.
— Не может быть! — Я побледнел.
— Может.
И быть! — Матушка ответила со злорадством. — Я расплачивалась драгоценностями.
Потом меня поймали, сказали, что все камни — не настоящие.
У меня отобрали вещи.
И за обман побили.
Хорошо, что хоть в тюрьму не отправили.
Учли моё женское достоинство.
— Тебе еще повезло, — батюшка всхлипывал.
Утирал кровавые слезы. — Меня тоже поколотили.
Изрядно.
За обман.
Но я еще и должен остался.
Ведь я успел выкушать бутылку столетнего виски.
И искупать Анжелу в дорогом шампанском.
— Гретхен!
Жена моя! — Я вознегодовал. — Что же получается за несправедливость?
Хозяйка пряничного домика нас обманула?
У нее в сундуках были поддельные драгоценности?
ПОДДЕЛКА ДОРОГО СТОИТ.
— Как она нас обманула? — Гретхен прищурила глазища. — Мы ее убили.
Хозяйку пряничного домика.
Ни капли сожаления у тебя не было.
Затем обокрали.
Она нам ничего не всучивала.
Никакие драгоценности.
— Но все же.
Она виновата.
— Нет, муж мой пан Гродзянский младший, — Гретхен поднялась из-за стола. — Я знала, что драгоценности — фальшивые.
Не настоящие драгоценности.
Всё так было задумано.
Я с хозяйкой пряничного домика договорилась.
— Как договорилась?
Как знала? — Я завопил.
— Так ты нарочно нас обманула? — Моя матушка зашипела.
Погрозила Гретхен кулаком. — Змею мой сын в дом притащил.
В родной дом.
Мы тебя пригрели.
— Не пригрели вы меня.
— Мы тебя кормили! — Мой батюшка почувствовал свою правоту.
Выпятил грудь.
— Не кормили вы меня, — Гретхен сложила руки на груди. — Вы нас в лес завели.
Оставили в диком лесу.
Чтобы нас звери растерзали.
Первый раз не получилось у вас.
Мы вернулись.
Вы не раскаялись.
А должны были – после первой осечки — одуматься.
Вы нас второй раз повели умирать.
Страшной смертью.
За это я вас покарала.
Еще мало вам досталось.
Вас всего лишь поколотили.
И на деньги поставили.
ЧТО ЛУЧШЕ — ВСЮ ЖИЗНЬ МУЧИТЬСЯ, ИЛИ — ЧТОБЫ НЕ МУЧИТЬСЯ?
— Гретхен! — Мои губы задрожали. — Как же ты могла?
Да.
Батюшка и матушка нас в лес завели.
Два раза водили.
Чтобы мы сгинули.
В желудках диких койотов оказались.
Но ведь все обошлось.
Я и ты — живы-здоровы.
Не померли мы.
Даже, наоборот.
Я профессию получил достойную.
Профессию карточного шулера.
Так что — все, что делается — к лучшему!
Ты же зло затаила на моих родителей.
Так с людьми не поступают.
Заля ты, жена моя Гретхен.
— Муж мой пан Гродзянский младший!
Так ты, значит, меня ругаешь?
А своих родителей оправдываешь?
— Получается, что так.
— Ну, и живи со своими родителями.
Фальшивые драгоценности были — проверка.
Проверка на вшивость тебя и твоих матушки и батюшки.
Вы не прошли проверку.
— Она!
Она! — Отец без похмелья злой очень. — Ворвалась к нам…
Да я ее сейчас поколочу. — Двинулся к моей жене Гретхен.
— Муж мой пан Гродзянский младший, — Гретхен поджала губы. — Ты не вступишься за меня?
За свою жену?
— Ничего страшного, — я покачал головой. — Мой батюшка проучит тебя.
Так даже лучше будет.
Ты покорнее станешь.
ОТ ПОБОЕВ МОЗГИ ЛУЧШЕ НАЧИНАЮТ РАБОТАТЬ.
— Вон из моего дома! — Матушка завизжала.
Не на меня.
На мою жену Гретхен.
— В третий раз гонишь меня, — Гретхен усмехнулась. — Как в сказке.
Третий раз критический.
— Сейчас я тебе покажу — критический, — отец закатал рукава.
— Ну, покажи.
Старый алкоголик.
— И покажу.
— Покажи-покажи, — Гретхен дразнила. — Что же не показываешь?
Испугался?