Мне моего мужа достаточно.
Предостаточно.
ДВУХ МУЖЕЙ Я НЕ ПОТЯНУ.
Разве что потом.
Когда пан Гродзянский станет немощным.
А я буду в самом соку.
— Как не романтично, — я засмеялся. — Я бы предпочел семейную романтику! — Я приобнял Гретхен.
И понял…
Она меня обожает. — Гретхен!
Завтра отравимся на ярмарку!
Или не завтра.
Вообщем, когда-нибудь полетим… — Мы вернулись в её дом.
Чтобы позавтракать.
В моём доме еды не было.
— Муж мой!
Пан Гродзянский младший!
Я хочу роскошную космояхту.
Красненькую!
Со спортивным номером.
И еще…
Дюжину платьев от кутюр.
Шубу из горностая.
Три шубы.
Сундук бриллиантов.
Роскошный замок на моей планете.
И доступ к Императору. — Гретхен не шутила.
Не смеялась. — Тебе это по силам?
— Жена моя!
Гретхен!
Я тоже это хочу!
В том числе и платья.
И шубы!
ПОЭТОМУ СНАЧАЛА – МОИ ХОТЕНЬЯ, А ПОТОМ — ТВОИ.
— Пан Гродзянский младший.
Я — серьезно! — Гретхен посмотрела на меня.
Закусила губу.
— Гретхен!
Шубки для тебя и бриллианты — это чудесно!
Но, если ты их хочешь, то добудь сама.
Пусть это будет сюрпризом.
Сюрпризом для меня.
Избавь меня от хлопот.
От мыслей, что я что-то должен.
Должен тебе.
Я обожаю, когда другие за меня делают.
— Муж, — Гретхен усмехнулась. — Значит, это будет сюрприз.
Семейный сюрприз.
Сейчас не подходящее время для разговоров о деньгах.
Лучше это сделать позже.
Когда мы ляжем в постель.
Взойдем на брачное ложе.
Супружеское ложе.
Я превращусь в Золушку, — Гретхен зевнула. — пойдем в твой дом.
Вернее, в мой новый дом.
ТЕПЕРЬ ТВОЙ ДОМ СТАЛ МОИМ ДОМОМ.
Во всех смыслах.
— Пойдем, жена моя Гретхен.
Ты должна рано вставать. — Я погладил ее волосы. — Но я могу задержаться.
Если меня соблазните едой.
— Едой? — мать Гретхен засмеялась. — пан Гродзянский младший!
Тебе в этом доме больше ничего не дадут.
Только возьмут.
Ты и так украл у нас работницу.
Мою дочь Гретхен.
И еще. — Фермерша стянула с дочки платье. — Купишь для Гретхен новое платье.
А это останется у меня.
Я НЕ СЛИШКОМ БОГАТА, ЧТОБЫ РАЗБРАСЫВАТЬСЯ ОДЕЖДОЙ.
Я снова привел Гретхен в свой дом.
В наш дом.
Оставалась проблема.
Мои родители.
Матушка и батюшка.
Они тоже считали этот дом своим.
Но две семьи в одном доме не уживутся.
Как же я был молод.
Молод тогда.
Ведь я думал, что я – самый умный.
НО САМЫХ УМНЫХ НЕ БЫВАЕТ.
Мои родители думали так же.
В том смысле, что две семьи в одном доме не уживаются.
Я с Гретхен провел бурную ночь.
Вторую брачную ночь.
Взглянул на солнце.
С удивлением обнаружил, что уже полдень.
Гретхен спала рядом.
Ее длинные волосы закрывали лицо.
На мгновенье мне показалось, что рядом со мной не моя жена Гретхен.
А — батрак Фирс.
Гретхен почувствовала, что я смотрю на нее.
Открыла глаза.
Потянулась.
Довольная застонала.
— Ты похожа на ленивца, — я заметил. — На ленивицу.
Уже полдень.
А ты не на работе.
— Мне нравится быть женой, — Гретхен зевнула. — Я решила, что работать не буду.
Пусть твои родители меня содержат.
И батраки.
Мои родители?
Отец пьет.
Не работает.
Батраки — лодыри.
Тунеядцы батраки.
— Я это исправлю, — в голосе Гретхен зазвенела сталь. — У меня все будут работать.
Иначе на кол посажу.
— У тебя есть кол? — мне стало страшно.
Не на это я рассчитывал, когда женился.
Я думал, что Гретхен будет работать.
Работать на меня.
А она еще и угрожает.
Угрожает, что меня заставит работать.
На нее.
ТОТ, ЧТО ХОЧЕТ, ЧТОБЫ НА НЕГО РАБОТАЛИ, САМ РАБОТАЕТ ВДВОЙНЕ.
— Ха! — Гретхен поднялась.
Голая вышла из дома.
Совсем не стеснялась. — Муж мой пан Гродзянский младший.
Мне не нравится, когда меня называют ленивой.
Я представляю, как через много лет кто-нибудь скажет:
«Гретхен была ленивая».
— Ты бы одела что-нибудь, Гретхен.
На тебя могут смотреть.
На голую.
— Муж, — Гретхен подбежала.
Зажала мне рот рукой:
— Не говори так.
Я не буду стесняться.
Я вышла за тебя.
Вот и радуйся.
Других мужчин у меня не предвидится.
А то, что я обнаженная…
Мне так нравится.
Я от этого возбуждаюсь.
Ты же меня не возбуждаешь… — Гретхен хмыкнула. — Сама удивляюсь своим словам.
Что я это произнесла вслух.
Пан Гродзянский младший.
Мой муж!
Ты меня не возбуждаешь.
А твой…
Возбуждает.
МОЛОДУЮ ДЕВУШКУ ВСЕГДА ЧТО-ТО ВОЗБУЖДАЕТ.