Ты думаешь, что я — проститутка?
Стриптизерша?
Тогда, почему у меня нет клиентов? — Гретхен ударила меня.
Ладонью по щеке щлепнула.
Я заплакал.
От боли рыдал.
От обиды.
— Я поражена! — Гретхен обняла мои ноги. — Удивлена, что мои слова вызвали у тебя слезы.
Муж мой.
Ты — слабак.
МОЖНО БЫТЬ СЛАБЫМ ВО ВСЕМ, КРОМЕ СЕКСА.
— Я не слабак.
Я докажу сейчас это!
— Не слабак! — Гретхен прошептала. — Я даже боюсь.
Немного боюсь, что ты убьешь меня своей штукой. — Гретхен засмеялась. — А по поводу моего опыта…
Откуда он у меня…
И была ли я стриптизершей…
Оставим эту тему.
Я в ярости. — Гретхен, как отрезала.
— Хорошо, — я пролепетал.
Примирительно. — Забудем об этом.
А по поводу твоей работы…
Знаешь, Гретхен, это хорошо.
Я надеялся, что ты будешь работать.
Содержать меня.
Ну, и моего папеньку, разумеется.
А ты отказалась работать.
Что — к лучшему.
Если бы ты обхаживала меня, работала, то я бы ленился.
Лежал бы дома.
Как до тебя лежал.
До свадьбы валялся.
И не мог осуществить свою мечту.
Из-за лени.
Теперь же у меня появился стимул.
Стимул — обеспечить тебя.
Мне работа доставит удовольствие.
Я стану карточным игроком.
Шулером иногда.
Буду деньги добывать игрой.
Не надо в лесу корячиться на заготовке дров.
КАРТИНКИ В РУКАХ ПОБЕЖАЛИ, И СРАЗУ ДЕНЕЖКИ ПРИБЕЖАЛИ.
— Пойдем купаться! — Гретхен вышла во двор. — На пруд сходим.
Или на речку.
— С удовольствием, — я пошел следом за женой. — Я раньше подглядывал, как девушки купаются голые.
За тобой подглядывал.
— Я знаю.
Все знают…
— Теперь же я могу принять участие.
В совместных купаниях. — Я пошутил.
Но Гретхен ответила на полном серьезе:
— Разумеется, пан Гродзянский младший.
Теперь ты мой муж.
Должен быть рядом со мной.
— Ты не боишься, Гретхен, что меня могут соблазнить?
Другие девушки?
Во время купаний совместных.
Ведь мы все голые будем.
— Соблазнить?
Могут.
Но я не дам.
Ты — мой!
Соблазнить тебя проще в кустах.
Когда ты подглядываешь.
А при мне никто не соблазнит.
Я сама тебя так.
Что на другие соблазны сил у тебя не останется.
— Мне приятно.
Я рад, Гретхен, что ты меня не отпустишь! — Мы спустились к реке.
РЕКА СМЫВАЕТ ПРОШЛОЕ.
Все прошло так, как Гретхен и предсказала.
Нас поздравили с женитьбой.
Потом мы все купались.
Без одежды.
Все — это я и девушки.
Парням холостым запрещено.
Парни подглядывали из-за кустов.
Я…
Ну того самого.
Возбудился на наготу.
Но Гретхен меня быстро увела.
И успокоила.
Так успокоила, что я домой еле ноги принес.
Около дома сидел отец.
На куче свежего навоза.
Не навоза отца.
Он не поднял головы.
Я замер.
Не знал.
Заговорить ли с отцом.
Или пройти дальше.
— Отец!
Ты что-нибудь скажешь мне? — я пробормотал.
Он продолжал сидеть.
Ничего мне не ответил.
— Всего хорошего тебе, пан Гродзянский старший! — я сказал.
И вошел в дом.
ЕСТЬ ДОМ? ВХОДИ!
— Гретхен!
Жена моя!
— Муж мой пан Гродзянский младший!
— Будем спать?
— Нет, пан Гродзянский младший.
Я предчувствую дурное.
Что-то приближается.
Для нас.
Для меня с тобой
— Почему дурное?
А что хорошего нам могут сделать твои родители?
Денег дадут!
Дом подарят?
АХАХАХАХА!
Нет.
КОГДА НИЧЕГО НЕТ, ТОГДА НИЧЕГО НЕ ДАДУТ, А ОТБЕРУТ.
— Что мои родители могут отнять у нас?
У нас с тобой тоже ничего нет.
— Наши жизни, пан Гродзянский младший!
Да!
Наши с тобой жизни.
Их отнять легко.
— Ты пугаешь меня, жена.
— Если бы я захотела тебя испугать, то я бы подкралась к тебе.
Незаметно.
Сзади.
И крикнула бы в ухо.
А я сейчас спереди.
Перед тобой.
И не пугаю.
Подслушаем, что твои родители задумали.
Подсмотрим.
— Подсматривать и подслушивать я люблю! — Я оживился. — Люблю и умею. — Я приложил палец к губам.
Кивнул головой в сторону двери.
Туда, куда ушел мой отец.
Отец алкоголик
Мы подкрались.
Отец стоял под дубом.
И бормотал:
— Под дубом я сразу пожалел.
Пожалел о своем поступке.
Со мной сын поздоровался.
Я же ничего ему не ответил.
Сын заподозрит.
Заподозрит, что я хочу его со света сжить.
Его и Гретхен.
Они — обуза в семье.
Будут меня объедать.
И обпивать.
ДЕЛО — СПЛОШНЫЕ ХЛОПОТЫ.
Отец направился в лес.
Я и Гретхен — огородами.
За ним.
Отец пришел в лес.