«Мне нужно найти одного человека. И я прошу твоей помощи.»
«Ты знаешь мои условия. Они подходят?»
Я протянула ей свой блокнот, открытый на странице с именем «Роберт Браун». Под ним всего одно слово: Насильник.
Хэрин внимательно посмотрела на запись, потом на меня. Ее взгляд был тяжелым и проницательным.
«Условия соблюдены. Позже скину тебе, где он. А пока… закончу картину. Можешь остаться и попить чай.»
«Спасибо, Хэрин. Я еще останусь.»
Я присела в староме кресле у окна и смотрела, как она работает. Ее движения были точными и уверенными. В этом хаосе красок она видела порядок. В отличие от меня. Я наводила порядок иным способом. Более окончательным.
Я допивала свой ромашковый чай на кухне Хэрин, рассеянно глядя на газетный заголовок. «Честного и удивительного судью Гордона убил ужасный маньяк», — гласила кричащая надпись. Ниже мелким шрифтом расписывали, какой это был прекрасный человек, потеря для общества. Я ничего не чувствовала. Разве что легкую, отстраненную жалость к тем людям, которые и вправду верят в эту сказку.
Тут зашла Хэрин. Ее лицо было спокойным, как всегда, когда она заканчивала свой ночной ритуал — рисование карт и схем. Она молча протянула мне листок бумаги. На нем был схематично изображен старый, полузаброшенный мотель у самой обочины загородного шоссе.
«Тут, — ее голос был ровным, без эмоций. — Он скрывается здесь.»
Я изучающе посмотрела на карту. «Далековато,» — просто отметила я.
«Спасибо, Хэрин. Я очень благодарна,» — сказала я, вставая и складывая листок.
«Мне только в радость, Минджи. Заходи почаще,» — ответила она, и в ее глазах на мгновение мелькнуло что-то теплое, что никак не вязалось с мрачной целью нашего общения.
«Конечно. До скорой встречи,» — сказала я, закрывая за собой дверь ее квартиры.
Я направилась к себе домой. Мои мысли были просты и ясны, как хорошо отточенный клинок. Но среди них, словно назойливая муха, завелась новая. Как поживает мисс Пхам? .Может, она уже догадалась о моем правосудии? Думаю мы скоро увидимся.
Надеюсь, она ест достаточно и хорошо спит…
Придя в свой убогий дом, я прошла прямо к старому, пыльному чемодану, задвинутому в самый темный угол под кроватью. Я щелкнула замками. Внутри лежали мои инструменты. Не те, что для подработки маскотом. Другие. Те, что будут нужны для настоящего правосудия. Аккуратные, чистые, готовые к работе.
Я непроизвольно потеребила левое плечо. Даже через столько лет я все еще чувствовала ту боль. Глухую, ноющую.
Я закрыла чемодан, взяла его и вышла к своей старой, видавшей виды машине. Бросив чемодан на пассажирское сиденье, я завела двигатель. Он заурчал, протестуя, но послушался.
«Роберт Браун, — прошептала я, глядя на темную дорогу впереди. — Вас ждет правосудие. Может, и не то, что вы ждали. Но он придет.»
И я тронулась с места, исчезая в ночи, которая была мне и домом, и союзницей.
Ночная дорога успокаивает меня. В этом есть своя медитация — только гул мотора, бегущая в темноте разметка и чувство движения вперед, к цели. В руке — стаканчик с кофе, на пассажирском сиденье — конфеты из дома Хэрин. Простые сладости для нелегкой работы.
Я подъехала к тому самому отелю на обочине. Убогое, продуваемое всеми ветрами здание, похожее на притон. Навыки Хэрин находить тех, кто в бегах, всегда вызывали у меня нечто, близкое к удивлению. Почти мистический дар.
Я вышла из машины. Холодный воздух обжег легкие. Действуя медленно, как всегда, я зашла на ресепшен. За стойкой сидел старик и сладко посапывал, развалившись на стуле. Будить спящих — некультурно. Да и незачем. Я прошла мимо. В этом дряхлом здании не было даже камер.
Сегодня мне везет.
Взгляд упал на чью-то забытую коробку от пиццы на стуле. Идея пришла мгновенно.
Десять номеров. Шанс один к десяти. Что ж, проверим свою удачу.
Я выбираю… эту дверь. В самом конце коридора. Та, что подальше от глаз.
Стучу. Легко, негромко.
Никакого ответа. Только гулкая тишина дешевого мотеля.
«Извините? Есть кто-нибудь?» — делаю голос приветливым, безразличным.
В ответ — тишина. Но потом… шаги. Кто-то подошел к двери. Снизу, из-за щели, отбрасывается его тень. Он прильнул к глазку. Наивный. Он действительно думает, что дверь его спасет.
«Это Роберт Браун?»