Мои пальцы сами потянулись к телефону. Я отослала шифрованное сообщение в штаб: «Требуется проверка. Все дела о насильственных преступлениях за последние пять лет, где подозреваемые были оправданы или получили условные сроки. Особое внимание на дела, связанные с судьей Гордоном и фигурантами из окружения мистера Вайта.»
Ночь. Я одна в своей маленькой штаб-квартире, если только это помещение, больше похожее на каморку для уборочного инвентаря, можно так называть. Передо мной — доска, усеянная фотографиями жертв, связанных красными нитями предположений. Эти нити пока не складывались в четкий рисунок, лишь опутывали меня паутиной неопределенности.
И тут зазвонил мой рабочий телефон. Безликий, черный слиток. На дисплее — «Неизвестный номер». Я знала, кто это.
«Агент Пхам?» — голос моего босса был ровным, лишенным эмоций, как у диктора, зачитывающего сводку погоды.
«Слушаю, сэр.»
Я взяла себя в руки, заглушив внутреннюю дрожь. Агентский режим включен.
«Мы наконец-то накопали хоть какую-то информацию про нашего убийцу. Слушай внимательно.»
Я тут же схватила ручку и блокнот, привычным движением приготовившись записывать. Пальцы сами сжались вокруг ручки так, что кости побелели.
«Рост около 172-173. Был замечен в длинном темном пальто и шарфе. Походка медленная, уверенная. По нашим данным, он появлялся в твоем районе. Агент Пхам, это явно профессионал. Возьмитесь за это дело серьезно. Нам не нужны еще трупы честных людей.»
На последних словах у меня в животе похолодело. Честных людей. Фраза прозвучала как укор. Как будто он знал о моих сомнениях.
«Есть, сэр. Вас поняла.»
Линия отключилась. Я медленно опустила телефон и перечитала то, что только что записала. Каждая буква будто обжигала глаза.
Рост 172-173. Пальто и шарф. Медленная походка…
«Черт…» — я прошептала в тишину комнаты. Звук собственного голоса показался чужим. «Да это же бред! Не может такого быть…»
Но может. Все могло. Слишком много совпадений. Слишком идеально.
Я подняла взгляд на доску. На фотографии жертв. А потом мысленно наложила на них образ той девушки. Ее спокойное, прекрасное лицо. Ее мертвые глаза. Кошачий корм и медицинские перчатки. Ее вопрос о вере. Вере в правосудие.
«Или может?» — этот вопрос прозвучал в голове уже без отрицания. С холодным, растущим ужасом.
Я откинулась на спинку стула, закрыв глаза. Перед веками стояло ее лицо. И ее улыбка, когда я сказала, что верю в закон. Теперь эта улыбка обрела новый, зловещий смысл. Это была улыбка человека, который знает, что твой закон — бессильная фикция.
Ладно, Ханни, не накручивай себя. Просто завтра проверю. Ничего такого. Лишь профессиональный интерес…
Следующий день тянулся мучительно медленно. Близился вечер, а девушки в пальто так и не появлялась. Внутри всё сжималось от нервного ожидания. Ну где же ты…
Но тут же, как по щелчку пальцев, она появилась. Тот же силуэт в длинном пальто и шарфе, та же уверенная, медленная походка. Рост 172. На кассе — снова кошачий корм, хлеб и перчатки. На этот раз они обошлись без слов. Просто кивок, беглый взгляд, в котором я снова попыталась разглядеть хоть что-то, и снова увидела лишь бездонную пустоту.
Как только она вышла за стеклянные двери, во мне что-то щёлкнуло. Я сорвала с себя клетчатый фартук кассира, бросила коллеге «Замени меня, срочно!» и, на ходу натягивая чёрную кепку, выскочила на улицу. Сердце колотилось где-то в горле. Охота началась по-настоящему.
В ночи она шла спокойно, ничего не страшась, хотя в нашем городе и в такое время это было верхом безумия. Я кралась за ней, как тень, используя каждый угол, каждый выступ. Она свернула в безлюдный переулок, и я замерла, увидев, как она присела у мусорного бака. И правда начала кормить котят, разламывая ту самую булку хлеба. У меня в голове мелькнула мысль: Я брежу. Это просто чудачка с добрым сердцем.
Но затем она резко встала и, не оглядываясь, уверенной походкой направилась к заброшенному заводу на окраине района. «За такое и штраф получить можно, – промелькнула у меня мысль. – Ладно, послежу за тобой ещё чуток.»
Я аккуратно проследовала за ней внутрь, пробираясь через горы хлама в почти полной темноте. И тут она вдруг, как по щелчку пальцев, выволокла из-за угла… О боже.
Это был человек! Он был привязан к стулу, на лице – повязка. Она выкатила его на середину комнаты, где лунный свет, падающий через разбитую крышу, всё прекрасно освещал. Она развязала ему повязку и села напротив на другой стул, как будто собиралась вести неторопливую беседу.